И тут к птичке, попавшей в кошачью лапу, пришло подкрепление. Целая стая – голов сто – расселась на ближних ветках и заголосила, чтобы несчастную пленницу отпустили.

– Цыц! – сказал Аспарагус. – Цыц!

Птицы замолкли, удивленные. В этой глуши они никогда не слышали ни одного «цыца», а тут получилось сразу два.

– Отпущу я вашу товарку. Птиц я не ем, терпеть не могу перья. Но вы должны мне кое-что рассказать. Вот ты! Не ты, а ты… а, неважно, вы все одинаковые. Лети сюда.

Одна из птиц расхрабрилась и подлетела, и кот тут же взял ее в оборот, засыпав вопросами. Про замок Бреккелота, про всякие магические фокусы, которые, как предполагается, могут скрываться поблизости, о коварстве вероятных чудищ, которые прячутся в берлогах и пещерах на пути к цитадели зла. Большую часть вопросов птица не поняла, но ее товарки, как могли, ей помогали. В конце концов, от их энергичного гвалта у меня разболелась голова. Кот продержался дольше, но и он наконец заорал, чтобы пернатые прекратили над ним измываться. Они прекратили, только когда Аспарагус сделал вид, что кладет в рот заложницу.

Кое-что прояснилось. По словам пернатых, никаких чудовищ поблизости не было, а сам замок не представлял опасности, ибо из него никто не выходил уже очень долгое время. Что значит «долгое» для этих малявок, трудно сказать, но это сообщение нам с Аспарагусом не понравилось. Если выяснится, что Бреккелота нет дома и он улетел навестить, скажем, больную тетушку, миссия окажется под угрозой. Вопрос насчет Бьянки не прояснился. Женщину-тролля не видела ни одна пичуга.

– Не унывай, Фплиф, проблема с женским полом, в конце концов, решится. Бьянка не из тех, от кого так легко отделаться, – сказал мне кот, забираясь на плечо. Птицы разом снялись с места и полетели навстречу солнцу и вольному ветру, а мы тронулись дальше.

Теперь Аспарагус обрел уверенность и гнал меня вперед, словно скаковую лошадь, стремясь испробовать, на что я способен. В конце концов, подумал я, почему бы не пробежаться. Иногда пробежка очень полезна для разгона застоявшейся в жилах крови, а если кровь движется быстро, она промывает мозги, сообщая им ясность мышления. Вот до чего я дошел.

Мне удалось взять приличный темп. Деревья и даже целые рощицы пролетали мимо меня и сваливались за горизонт, пока Аспарагус не взмолился, чтобы я прекратил безобразие. Котяра держался за мое плечо всеми четырьмя лапами и орал благим матом.

– Стой! Стой! Мы уже на месте! Стой! Тпрруу!

Передо мной возник замок, который вырастал из невысокой горы и походил на крем, украшающий вкусный торт. Выглядел он, впрочем, не так аппетитно.

– Стой, иначе мы в него врежемся! – Аспарагус вцепился мне в ухо и кричал на пределе своих легких.

Затормозить существу с моим весом не так-то просто, но я приложил все усилия. В конце тормозного пути я запнулся за небольшую скалу и рухнул ничком. Сколько раз за последнее время Фплиф проделывал такое, уже и не вспомнить. Видно, такова судьба простого деревенского парня.

– Приехали, – сказал Аспарагус где-то к северу от меня.

Я поднялся, остановил разбегающиеся в разные стороны глаза и огляделся. До массивных, как обычно говорят, ворот замка оставалось всего ничего, и кот был прав, когда опасался, что я врежусь. Я вполне мог снести их на полном ходу, чем, безусловно, прогневил бы хозяина жилища.

– Да, – сказал котяра. – Хоромы-то неважнецкие. Как думаешь, тролль?

Я посмотрел. Замок точно слепил какой-то большой ребенок. Взял, понимаешь, кучу каменных блоков весом в тонну, намесил раствора – и повеселился от души. Покажи это произведение совету умудренных опытом седовласых архитекторов из какой-нибудь академии, их всех свалил бы сердечный приступ. Дом великого волшебника-дракона мне представлялся иначе. Он выглядел заброшенным, поблизости не наблюдалось даже самой маленькой жизни. Гора безмолвствовала, и мне стало казаться, что мы не туда попали. С другой стороны, откуда мне знать о том, как живут Бреккелоты и Креккелогы?

– Что теперь? – спросил я.

– Пришло время действовать. Иди и постучись в ворота. Будь вежливым и смиренным, как я тебе говорил, и тогда тебя ждет успех.

– А если это не поможет и дракон все-таки бросится на меня?

– Тогда план «б». Берешь палицу и…

– Я ее потерял.

– Ну, берешь что-нибудь другое и…

– Я понял. Ладно. Раз я Избранный, делать нечего. Пошел.

Сняв рюкзак, чтобы идти налегке, я спрятал его в подходящую расщелину между камнями и оправил кольчугу. Кот наблюдал за мной повлажневшими глазами.

– Ты чего?

– Да так… Я к тебе привязался, увалень, поэтому мне не хочется тебя терять.

– Что значит – терять?

– Я имею в виду, если ты погибнешь во цвете тролльских лет, я буду скучать и томиться. Или даже мучиться угрызениями совести.

– А что, большая вероятность?

– Немалая. Много ты слышал сказок, где герои живут долго и счастливо после того, как победят чудовище? И это только те, которые победили, но ведь все может обернуться иначе. Будет очень-очень жаль.