А он и в самом деле думал, и теперь как никогда часто.

Джерри искренне верил, что со временем станет легче, что спустя восемнадцать месяцев тоска притупится, а сокрушительное чувство вины затихнет до невнятного ворчания совести. Живы ли его чувства к Оливии просто потому, что Розалинд не способна его простить, или он просто слаб и боится разорвать брак, хотя держаться в нем уже не за что?

Эти гнетущие мысли жгли его, будто каленым железом по открытым ранам. Хотя Розалинд ничего не делала, чтобы ему захотелось остаться, а Оливия готова была принять его с распростертыми объятиями, уйти из семьи значило бы уйти от сына, и, пусть казалось, что он ничего не значит для Лоуренса, Джерри сомневался, что когда-нибудь сможет его бросить. С другой стороны, у Лоуренса всегда будет Дэвид, и, возможно, если он, Джерри, уйдет, Розалинд приложит больше усилий и наладит отношения с Лизой, хотя бы для того, чтобы отец остался в ее жизни.

Все эти и многие другие мысли вертелись в голове у Джерри, когда он поставил машину на долгосрочную парковку в аэропорту Хитроу и зашагал в пункт сбора донесений терминала 5. Казалось, не успевало его решение оформиться, как прилив сомнений опять отбрасывал его назад, а к тому времени как начинал вырисовываться новый путь, трещины в его совести разверзались и заглатывали его. Джерри был уверен, что, если бы не он летел сегодня в Кейптаун, его растерянность не усугублялась бы чувством, будто решение нужно принимать сейчас же и окончательно, иначе... Иначе что? Он не мог ясно этого выразить, но его пронизывало ощущение, что нужно скорее что-то делать, пока не стало слишком поздно для всех.

Их свадебное путешествие явно не дотягивало до звания лучшего медового месяца всех времен и народов. Честно говоря, ему было настолько далеко до этого высокого статуса, что оно вполне могло побороться за звание худшего. Казалось, почти ничего не складывалось как надо — еще с той минуты, когда они в первый день свернули с М-6 и Дэвид сорвался, потому что не мог вспомнить, куда они едут. Как можно было забыть, куда они едут в свой медовый месяц?!

— Но ты наверняка записал это где-нибудь, — возразила Лиза. Из-за дождя, который начался в районе Бирмингема и до сих пор не прекращался, ее тон уже тогда был достаточно раздраженным. И если бы оказалось, что им негде остановиться на ночь, она бы разозлилась не на шутку.

— Если так, мы бы знали, куда едем, верно? — огрызнулся Дэвид. — Должно быть, я забыл записи в портфеле.

— И что нам теперь делать?

— Не знаю.

Удержавшись от сочного ответа, Лиза отвернулась и стала смотреть в окно, а они тем временем продолжали двигаться в сторону Уиндермира — самого крупного озера в национальном парке «Озерный край».

— Ты уверен, что забронировал гостиницу здесь? — спустя некоторое время спросила она. — Тут много озер...

— Спасибо, я в курсе.

— Перестань со мной так разговаривать. Я не виновата, что у тебя все летит к черту.

— Значит, по-твоему, я виноват?

— Ты отвечал за...

— Хорошо, хорошо, я напортачил. Оттого что ты тыкаешь меня в это носом, лучше не становится.

В конце концов он позвонил местному депутату, который, по всей видимости, рекомендовал ему отель. «Миллер Хоу» оказался в точности таким, как она просила, — маленьким романтичным отелем на самом берегу озера Уиндермир, без шумихи и лишней роскоши, но с интимной обстановкой и первоклассным рестораном.

Как только они остались одни у себя в комнате, Дэвид извинился, что вспылил, и, понимая, что они оба устали после свадебных треволнений и долгой дороги, Лиза охотно простила его. Однако той ночью они не занимались любовью. Разочарованная Лиза отнесла это на счет все той же усталости, хотя следующей ночью никакой близости тоже не было. К третьей у нее самой пропало настроение. Мрачная погода ее угнетала, а осмотр достопримечательностей под проливным дождем не укладывался в ее представление о веселье, точно так же как простои в бесконечных пробках и толкотня с толстыми туристами в куртках при высадке из прогулочных катеров. Глядя, как они топчутся по ее ногам и оттирают друг друга локтями, можно было подумать, что они спасаются с «Титаника».

Откровенно говоря, она наверняка могла бы все это выдержать и, возможно, даже посмеялась бы над неурядицами, не будь Дэвид таким вспыльчивым, сводя ее с ума своим поведением. Оказалось, он забыл не только название гостиницы: зарядное устройство от его телефона осталось дома, и им пришлось выезжать в город за новым. А еще по какой-то непонятной причине Дэвид запер на замок портплед, но ключа с собой не взял, так что им пришлось вскрывать его перочинным ножом. С точки зрения Лизы, все еще можно было спасти юмором, но в обоих случаях Дэвид срывался, а потом начинал незамедлительно себя наказывать — так ей казалось со стороны, — отказываясь разговаривать с ней почти весь день. А может, он пытался наказать ее. Трудно было сказать, почему он вел себя так по-детски. Но все это и его замкнутость определенно начинали действовать Лизе на нервы.

— Прости, прости, — сказал он, когда она потребовала объяснений. — Дело не в тебе, а во мне. В последнее время у меня в голове какой-то бардак. И напрасно я не уговорил тебя поехать в какие-нибудь теплые края, потому что этот ветер и дождь посреди ноября...

— Августа.

Он замер с открытым ртом, а потом повторил:

— Августа... В общем, это не то, чего ты ожидала.

Подобной банальной отговорки Лиза тоже от него не ждала.

На ее взгляд, погода была весьма неубедительным оправданием такой вспыльчивости и нетерпимости. Но потом, решив, что за всем этим стоит Розалинд и ее жалкая угроза покончить с собой, Лиза постаралась подыграть Дэвиду в его шараде.