В этот момент фигура Дари снова показалась в проеме шлюза, устроив нечто вроде преждевременного затмения. А его мрачная физиономия четко сигнализирует о неприятностях. Никто не стал задавать вопросов, просто выжидая, когда инженер соберется с мыслями и сам нарушит молчание.

— Я узнал, почему координатор Стен не явился на встречу, — сухо сказал он, обращаясь к Лине. — Это из-за его дочери, Лары. Она пропала.

Рев, вибрация и яркий свет! Облака испаренной воды белесыми крыльями стелятся над прохладным, но спокойным морем. Огромная оранжевая «связка» еле-еле ползет вверх на столбах огня, и так медленно, что невольно вспоминается недавний взрыв на соседней площадке. Но нет, ракета летит! Двести метров высоты, триста, и вот уже ее неумолимый разгон так очевиден и стремителен, что хочется кричать «Пошла! Пошла!», но возраст и звание не дают. Впрочем, предательских слез сдержать все равно не получается.

«Программа вращения выполнена».

Адмирал Дорман уже не в первый раз оказался свидетелем пуска, а щемящие чувства все равно не притупляются, особенно если знать, что это за «грибок» на вершине ракеты. Там люди, трое отличных парней, которым еще до орбиты добираться и добираться! А потом долгая дорога… Наконец-то!

«Двигатель центрального блока дросселирован. Полет устойчивый».

Дорман немного отвлекся от своих мыслей, почувствовав строгий, но ободряющий взгляд, и обернулся.

— Рад, что ты приехал, Джин, — просто сказал генерал Гровс, чуть повышая голос из-за льющегося с небес грома. — Жаль, что Ник не вырвался.

— Ну как тут не приехать? — усмехнулся Дорман, и снова устремил взгляд вверх, и его слегка передернуло. — Но черт побери, какой риск! Сажаем людей на аварийную ракету, которая только что разнесла старт!

— Положим, не только что, — уточнил генерал. — Мы поняли суть аварии, и теперь знаем, куда смотреть. Можешь представить, как эту машину проверяли. И потом, у Президента много стартовых комплексов!

«Максимальный скоростной напор».

А еще, подумал адмирал, Америка любит вызовы. Запланировали облет Луны, объявили заранее, и теперь не можем отказаться. Особенно после новостей из-за океана.

Ракета еще хорошо видна, пусть в виде яркой точки, чуть размазанной по горизонтали. Скоро боковые блоки отделятся, но этого мы отсюда не увидим из-за висящей над океаном дымки. Но какой эффектный вышел пуск!

— И все равно, возвращаемся к Луне первыми, — довольно сказал Дорман после минутного молчания. — Правда, сами не знаем, что там делать, и заранее готовимся к астрономическим тратам, но удила уже закусили.

— Примерно так, — усмехнулся Гровс. — Но кто знает, может быть этого пинка нам и не хватало?

«Есть отделение боковых блоков. Центральный блок выведен на полную тягу».

— А потянем с такой форой? — Адмирал и сам не уверен, имеет ли право на такие сомнения.

— Должны, — пожал плечами Гровс. — Нас что, кто-то спрашивает, не надорвемся ли? Должны, и весь сказ. И тем более хорошо, что ты приехал. Узнаешь все, что тебе нужно знать, от меня, а не от Ника. Кое-чего он и сам пока не знает.

ВИП-трибуна опустела, зрители разошлись, хоть полет еще продолжается. Но зато теперь можно поговорить без свидетелей.

— Что-то новое раскопали? — спросил адмирал. — Извини, что лезу, просто до брифинга еще надо долететь…

— Самолет через час, успеем, — успокоил его Гровс. — Я сам тебя ждал, чтобы поговорить.

Дорман давно знал, чем занимается Гровс, пусть и в самых общих чертах. Сначала это был закрытый научный проект, целью которого было понять загадочные явления, названные «чистыми» взрывами. Теперь, когда стало ясно, что новая технология реально существует, этот прорывной коллектив пущен по новому следу. Команда Гровса превратилась в поводыря, направляющего усилия Америки в новой технологической гонке. Но не проиграли ли они заранее?

— У вас есть хоть что-нибудь? — спросил Дорман. — Хотя бы самое общее представление о том, как они это сделали?

Вот интересно, будет ли ответ? Хотя, вряд ли от него будут скрывать такую информацию. Если что-то нашли, но обязательно скажут. А если нет… Тем более, да и попросят удвоить усилия, как будто и так землю не роем. Но генерал не стал спешить с ответом, словно требуя от собеседника более веского обоснования.

— Понимаю, — не дождавшись, кивнул Дорман. — Жаль, конечно. Очень хочется иметь хоть малейшую надежду на то, что все это не безнадежно.