— Боже мой!

— Я должен присутствовать на похоронах.

Джордж и Авель прибыли в церковь Святой Троицы в Бостоне через несколько минут после начала службы и встали в задних рядах собравшихся.

Ричард и Флорентина стояли рядом с Кэтрин. Три сенатора, пять конгрессменов, два епископа и председатели советов директоров большинства крупных банков, равно как и издатель «Уолл-стрит Джорнел», присутствовали на отпевании. Тут же стояли председатель и все члены совета директоров банка «Лестер».

— Как ты думаешь, они простят меня? — спросил Авель.

Джордж не ответил.

— Подойди к ним, пожалуйста.

— Да, конечно.

— Спасибо, Джордж. Надеюсь, что у Уильяма Каина был такой же друг, как ты у меня.

Авель сидел в постели, с волнением ожидая встречи с блудной дочерью после долгих лет разлуки.

Появившаяся в апартаментах отца Флорентина бросилась к нему и заключила его в объятия.

— У нас есть о чём поговорить, — растроганно произнёс Авель. — Чикаго, Польша, магазины… Но сначала — Ричард. Сможет ли он поверить, что я до вчерашнего дня даже не подозревал, что его отец был моим кредитором?

— Да, папа. Он и сам выяснил это недавно, а вот как узнал ты?

— Из письма Кертиса Фентона, управляющего банка «Континентал Траст», у которого были указания проинформировать меня только после смерти Уильяма Каина… Каким же я был дураком! — добавил Авель. — Придёт Ричард ко мне? — спросил он дрожащим голосом.

— Он очень ждёт встречи с тобой. Ричард с детьми на первом этаже.

— Пошлите за ними, скорее пошлите за ними! — воскликнул Авель окрепшим голосом.

Присутствовавший здесь же Джордж улыбнулся и вышел.

— А ты всё ещё хочешь быть президентом? — неожиданно спросил Авель.

— Группы «Барон»?

— Нет, Соединённых Штатов…

Флорентина улыбнулась, но не ответила.

Несколько секунд спустя в дверь тихо постучали. В комнату вошёл Ричард, а за ним — дети. Глава семьи Каинов обменялся рукопожатием со своим тестем.

— Доброе утро, сэр, — сказал он. — Я очень рад встрече с вами.

Авель не мог произнести ни слова, поэтому Флорентина представила ему внучку Аннабель и внука.

— А как тебя зовут? — спросил Авель.

— Уильям Авель Каин.

Авель пожал мальчику руку.

— Я горд, что моё имя стоит рядом с именем другого твоего деда. — Он повернулся к Ричарду. — Ты и не догадываешься, как опечалила меня смерть твоего отца. Столько ошибок за все эти годы! Мне и в голову не приходило, что твой отец может быть моим благодетелем. Как бы я хотел лично поблагодарить его за помощь…

— В уставе семейного фонда существует одно условие, которое прямо предписывает сохранять анонимность кредитора во избежание возможного конфликта интересов личных и деловых. А отец никогда даже не рассматривал возможность делать исключения из правил. Вот почему клиенты доверяли ему свои сбережения, — объяснил Ричард.

— Как же я был упрям, — сказал Авель.

— Чего теперь вспоминать… — промолвил Ричард.

— А ведь мы встретились с твоим отцом в день его смерти, — сообщил Авель.

Флорентина и Ричард недоверчиво уставились на него.

— Да-да, — подтвердил Авель. — Он тоже приходил посмотреть на открытие вашего магазина на Пятой авеню, и мы встретились там. Он снял передо мной шляпу. Этого было достаточно, вполне достаточно.

Затем отец и дочь вспомнили о счастливых днях, смеялись и плакали.

— Ты должен простить нас, Ричард, — сказал Авель. — Поляки — сентиментальная нация.

— Я знаю, ведь мои дети — наполовину поляки, — ответил Ричард.

— Поужинаешь с нами сегодня вечером?

— Конечно.

— Ты когда-нибудь пробовал настоящую польскую кухню, мой мальчик?

— Каждое Рождество в течение последних одиннадцати лет.

Авель засмеялся и стал говорить о будущем.

— Надо в каждом «Бароне» открыть твой магазин, — сказал он Флорентине.

Она не возражала.

У Авеля была только одна просьба к дочери — чтобы она и Ричард сопровождали его в поездке в Варшаву на открытие очередного «Барона». Ричард заверил обоих, что поедет с ними.

После того, как Авель воссоединился с дочерью, он всё больше проникался уважением к своему зятю. Джордж был абсолютно прав во всём, что касалось молодого человека.

Авель хотел, чтобы варшавский «Барон» открыла его дочь, но Флорентина настояла, что отель должен открывать только президент группы, хотя сама и волновалась по поводу здоровья отца.