Каждую неделю Флорентина читала с отцом сводки о ходе работ по строительству отеля в Варшаве. Авель даже репетировал перед Флорентиной свою речь.

Последняя мечта Авеля сбылась.

На церемонии открытия отеля «Барон» в Варшаве с приветственной речью к гостям обратился министр Польши по туризму. Перед тем, как разрезать ленточку, он пригласил президента группы «Барон» сказать несколько слов.

Речь Авеля была произнесена в точности так, как он её написал. По окончании речи тысячи гостей встали и зааплодировали.

Министр по туризму передал президенту группы «Барон» огромные ножницы. Флорентина перерезала ленту, преграждавшую вход в отель, и сказала:

— Я объявляю варшавский «Барон» открытым!

Флорентина съездила в Слоним, [14] чтобы перед отъездом в Америку развеять прах отца в его родных местах. Она стояла на земле, где родился её отец, и обещала никогда не забывать о своих корнях.

Последний барон Росновский остался на родной земле, а его единственная дочь и старый друг вернулись в Америку.

Назначение Флорентины Каин президентом было подтверждено директорами группы «Барон» сразу после её возвращения из Варшавы. Первый совет Ричарда заключался в том, чтобы перенести головной офис сети магазинов «Флорентина» из Сан-Франциско в Нью-Йорк. Спустя несколько дней семья Каинов вылетела в Калифорнию и в последний раз остановилась в небольшом доме на Ноб-Хилл. Следующие четыре недели они провели в Сан-Франциско, готовясь к переезду. Дела на Западном побережье оставались в опытных руках старшего менеджера Нэнси Чинг, которая к тому времени управляла двумя магазинами в Сан-Франциско. Когда пришла пора прощаться с Беллой и Клодом, Флорентина заверила своих лучших друзей в том, что будет регулярно возвращаться на побережье.

— Приехала внезапно и внезапно уезжаешь, — сказала Белла.

В тот день она плакала во второй раз в жизни.

Каины поселились в Нью-Йорке, и Ричард порекомендовал Флорентине включить её магазины в состав группы «Барон», чтобы обе компании были инкорпорированы в одну, — это позволило бы оптимизировать налоги. Флорентина согласилась и сделала Джорджа Новака в его шестьдесят пятый день рождения пожизненным почётным президентом группы, назначив ему жалованье, которое даже Авель посчитал бы щедрым. Флорентина стала президентом группы, а Ричард — главным исполнительным директором.

Ричард подыскал для семьи отличный новый дом на Шестьдесят четвёртой улице. Пока в нём шёл ремонт, они поселились на сорок втором этаже отеля «Барон». Уильяма записали в школу Бакли, куда ходил и его отец, а Аннабель отправили в школу Спенса.

Каждый день Флорентина беседовала с Джорджем о том, как ведутся дела гостиничной сети. В конце первого года её работы все сомнения Новака в том, хватит ли у его крестницы твёрдости, необходимой для управления такой огромной империей, исчезли.

— Она унаследовала талант своего отца, — сказал Джордж Ричарду, — но не его опыт.

— Со временем придёт и это, — предсказал Ричард.

За год президентства Флорентины группа «Барон» принесла прибыль в размере двадцати семи миллионов долларов, — и это при том, что по всему миру она вела большое строительство, а доллар падал из-за войны во Вьетнаме. Ричард высказал своё мнение относительно общей инвестиционной программы на семидесятые годы и предложил создать собственный банк.

— А можно ли купить банк на корню? — спросила Флорентина. — Ведь это несколько проще, чем выполнить все требования правительства для получения лицензии на банковскую деятельность.

— Это верно, но ведь у нас есть восемь процентов акций банка «Лестер», и мы знаем, какие проблемы были из-за этого у моего отца. Настало время обернуть это обстоятельство в нашу пользу. И я предложу совету директоров такую комбинацию…

На следующий день Ричард написал письмо Джейку Томасу с предложением о личной встрече. Тон полученного ответа граничил с враждебным.

Приветствие председателя совета директоров Джейка Томаса было формальным и коротким, но Ричарда не страшило такое отношение, поскольку он знал, что говорит с позиции силы. Разговор обещал быть трудным.

— Мистер Томас, я владею восемью процентами акций банка «Лестер» и теперь, когда я переехал в Нью-Йорк, требую своего законного места в совете директоров банка.

С самых первых слов Джейка Томаса было ясно, что он догадался о намерениях Ричарда.

— В обычных обстоятельствах я бы не возражал, мистер Каин, но совсем недавно последняя вакансия в совете была занята, поэтому, может быть, вы сочтёте возможным продать ваши акции банку?

Именно такого ответа Ричард и ожидал.

— Ни при каких обстоятельствах я не расстанусь с семейной долей в банке, мистер Томас. Этот банк мой отец сделал самым уважаемым финансовым учреждением в Америке, поэтому я намерен и впредь внимательно следить за его делами.