В сентябре — октябре «КИНО» давало концерты в Риге и Таллине.

Георгий Гурьянов: «Я не помню сами выступления, сами концерты, но помню, как мы проводили там время, гуляли по Таллину. Я помню всё, кроме момента выступления… Мне везде нравилось с ребятами» [234] .

Николай Мейнерт: «Не так давно Наташа Васильева-Халл прислала мне изданный альбом фотографий “КИНО”. Я вообще не знал о существовании фотографий “КИНО” у нас в Таллине, пока не увидел их в альбоме Наташи. Некоторые из них сделаны в Таллине, насколько помню, после концерта, организованного Марком Шлямо-вичем — в Таллине, 6 октября 1986 года. Очень хорошо, что фотографии сохранились, потому что в памяти осталось не так уж и много. Мне так вообще сложно что-то вспомнить, поскольку концерты Цоя (“КИНО” и сольные) я видел многократно и, к сожалению, конкретного мало помню. Помню, “КИНО” выступало в Доме Братства Черноголовых. Шведское посольство рядом с ним, в соседнем здании, а этот зал-клуб действовал до недавнего времени. В силу некоторой оторванности от таллинских реалий я не знаю его статуса ныне, но еще недавно читал о дебатах по поводу возможной приватизации этого исторического здания. А концертов в то время там проходило много всяких, преимущественно камерных. И кое-кто из рок-групп тоже изредка появлялся… Где-то в моих архивах есть — по меньшей мере — одно письмо Виктора ко мне, когда он присылал свои записи для моей, на тот момент в СССР уникальной, радиопрограммы на эстонском радио “Ритм-студия”. В Эстонии у нас всё было проще…» [235]

Эдуард Литвинов: «Я помню концерт Цоя, в Доме Братства Черноголовых… Меня тогда Коля Мейнерт туда пригласил. Помню, что сидел в первом ряду, благодаря протекции. “КИНО” было явно необычно и непривычно для меня, в смысле музыки… Это был первый и последний раз, когда я видел Цоя. Сейчас там шведское посольство. А что там тогда было — не помню. Но был маленький такой зальчик…» [236]

Марк Шлямович: «Когда на концерт приехала группа “КИНО”, я помню, они все были в черном. Почему Дом Братства Черноголовых так знаково звучит — “киношники” все в черном и Братство Черноголовых…

Причем Дом Братства Черноголовых — это было такое, как масонская ложа, здание, зал совершенно в готическом стиле. Это просто была труба, фантастика просто… Кстати, буквально в 50 метрах там находилось здание КГБ. Я выходил на сцену, объявлял их. В этом ДК были крутые фирменные стаканчики, и я всем их вручал, каждому музыканту, как память об этом. Помню, что поскольку был концерт, то все приехали с инструментами, один Георгий приехал, держа руки в карманах пальто. Ходил там… И за полчаса до концерта он объявил мне, что у него нет барабанных палочек. А вы представьте себе ситуацию — нет ни музыкальных магазинов, нет ничего вообще… Это было, как, скажем, сейчас вот резко “Шаттл” найти. Срочно. Нереально просто. Я или кто-то там нашел ему пионерские палочки… В общем, ужас просто был.

Концерт был, я могу сказать, просто труба. Помню, как журналист, я всех позвал, даже Бориса Туха, циничного, прожженного журналиста, вальяжного начальника отдела культуры газеты “Вечерний Таллин”. Он пришел такой весь, которому всё до фени, доверился, значит… И вот после концерта я подошел, спросил — ну как впечатления, концерт? И он мне сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь. Он сказал: “Мне показалось, что этот Цой трахнул всех сидящих в зале, независимо от пола”. Я думаю, это высочайшая характеристика…» [237]

Умение Цоя «держать» зал отмечают практически все. Мама Виктора, Валентина Васильевнавспоминала: «…однажды Юра Каспарян сказал мне, что Витя был великий шаман, который управлял тысячами людей с помощью той силы, которой он владел. И что он, Юра, никогда не мог понять, как он это делал. Виктор был очень сильной натурой. Я как-то спросила у него: “Ты же сам простой, а люди по тебе с ума сходят, почему?” Он молчит. Я спрашиваю: “Как дела-то хоть у тебя?” Он говорит: “Хорошо”. Спрашиваю: “Вить, а трудно быть таким?” Ответил: “Очень трудно”…» [238]

В октябре «КИНО» дало концерт в ДК «Красный Октябрь» на Петроградской стороне. Этот концерт стал одним из знаковых для «КИНО» и Цоя в частности.

Дмитрий Защеринский: «Это было в ДК “Красный Октябрь”… Мы отстояли давку, протолкались к двери в ДК. В дверях нас встретил кордон, состоявший из двух пожилых билетерш, которые были насмерть перепуганы ажиотажным спросом на их помещение и видом прибывающих посетителей, каких-то администраторов зала и дружинников — представителей некой формы народной милиции…

Как называлась группа, на которую мы шли, и что она играет — я не знал. Но атмосфера приближающегося действа на 180 градусов отличалась от атмосферы той жизни, в которой я жил и жило общество, и это завораживало… Начался концерт, и при виде вышедших на сцену людей зал пришел в неистовство, крики, свист и выражение эмоций зашкаливало всё виденное и слышанное мной ранее… Вышли солист, два гитариста и два ударника (что было странно). С первыми аккордами зал стал подпевать, энергия свистков и шума приобрела направленный характер, каждую новую песню зал встречал овациями и овациями провожал, в зале творилось что-то невообразимое… Так начался первый концерт Ленинградского рок-клуба, на который я попал… На сцене была группа “КИНО”.

Концерт продолжался, энергия зала пульсировала по нарастающей… Группа играла любимые песни, темп и энергия которых увеличивались… Группа и зал стояли, что придавало своеобразный визуальный дизайн… Дело в том, что “КИНО” выступало не только с двумя ударными установками (на второй, как выяснилось потом, играл Сергей Бугаев (Африка), но и с играющими в положении стоя ударниками, это не встречалось больше ни у кого и придавало ритмам большую динамику и “вертикальную архитектуру”.

Виктор Цой пел без гитары, его движения были подчинены своеобразной пластике, одет он был также своеобразно — в черный комбинезон, перетянутый ремнем электросварщика, который имел два ряда застежек. В какой-то момент у Каспаряна порвалась струна, и группа была вынуждена сделать перерыв. Музыканты ушли со сцены, в зале повисло безмолвие… Потом из-за кулис на сцену вышел Цой, уже с гитарой… Его встретили овацией… Он сказал в микрофон, что порвалась струна и нужна пауза для ее замены, а пока он сыграет один… Он начал играть, зал стал подпевать, люди знали каждое слово песни… Так я первый и единственный раз услышал живое исполнение песни, ставшей культовым произведением, — “Алюминиевые огурцы”…