Шрифт:
— Значит, там все же есть тайный ход?
— Не знаю, тайный ли… но хорошо замаскированный, я бы сказала.
Ханна с усилием поворачивает ручку и, оглянувшись на Яна, открывает дверь:
— Ну что? Решаешься?
Ян молча кивает.
— Тогда заходи.
Она нажимает кнопку выключателя. Ян входит в убежище, и перед глазами против воли возникает картина: пятилетний до смерти перепуганный мальчик сидит на матрасе в бетонном бункере. Сердце отвечает на это воспоминание парой лишних сокращений… но в свете лампы дневного света он понимает: в убежище никого нет.
Матрас и одеяла лежат на полу — как и тогда. И шкаф из некрашеной сосны стоит на месте. Стальная дверь в противоположном конце заперта.
Ханна уверенно идет к ней:
— Это здесь.
— Дверь заперта. Я уже пробовал ее открыть.
— А причем здесь дверь? Не дверь, а пол… — Она показывает себе под ноги.
— Пол?
Он подходит к ней — и чувствует под ногами какую-то неровность. Толстое ковровое покрытие, но вдруг он наступает на что-то. Под ковром. Какое-то узкое выступающее ребро.
Ковер покрывает весь пол, он выкроен по размеру комнаты, но не приклеен. Его легко поднять и откинуть в сторону, что Ханна и делает довольно уверенно. Ян наклоняется ей помочь.
— Продолжай. — Она передает ему край ковра. — Немного осталось.
Она говорит возбужденно. Подзуживает его, что ли?..
Под ковровым покрытием — бетонная стяжка. А в ней люк. Меньше метра в диаметре. Закрыт толстой крышкой из рифленой стали.
— Вот тебе и вход.
Он ошарашенно смотрит на крышку люка и поднимает глаза на Ханну:
— В больницу?
— В больницу.
— И где этот ход кончается?
— Понятия не имею.
Ян обнажает всю крышку. На ней, оказывается, есть небольшая рукоятка — ее он и почувствовал под ногой.
— Как ты его нашла?
— Искала. Как и ты. Только пошла чуть дальше. И у меня было больше времени.
— И Рёссель тебе помогал?
— Нет.
Ян берется за рукоятку, поднимает крышку и сдвигает в сторону.
Квадратный колодец. Но это не канализация. Что-то электрическое — по стенам бегут пучки толстых кабелей. Колодец неглубокий, метр с лишним, но дальше начинается узкий туннель, уходящий под бетонное покрытие пола, под стальную запертую дверь.
— Спустишься?
— Попробую…
Яну не по себе. Он встает на колени и заглядывает в подземный ход. Полная чернота. Какая-то водопроводная труба втерлась в компанию кабелей. Слой пыли. Слабый запах плесени, хотя, насколько хватает глаз, сухо.
Сухо и вполне можно пролезть. Спуститься в колодец, сгруппироваться — и вперед.
А крысы? Может быть… Он прислушивается. Никакого писка. Все тихо.
— Алло! — громко шепчет он, не решаясь крикнуть.
Молчание. Даже эха никакого.
Он встает и аккуратно задвигает люк. Покрытие оставляет откинутым.
— Мне надо вернуться в садик… нужен свет.
— Где ты его возьмешь?
— Ангел.
32
Ханна, вытаращив глаза, смотрит на аппаратики, которые Ян достал из своего шкафчика.
— И что это такое?
— Электронные мониторы наблюдения. Babyguards. Ты что, никогда не слышала?
— Не-а. И для чего они?
— Видно, что у тебя нет детей. Я же сказал: мониторы наблюдения. Ты можешь находиться за три комнаты от детской и слышать, что там происходит, пока дети спят.
— А родители для чего?
— Не у всех есть время… и потом, чувство защищенности и безопасности. У спокойных детей спокойные родители. — Он вспомнил Вильяма Халеви и добавил: — А беспокойные родители… те, у кого нет уверенности, что их дети в безопасности, часто несчастливы.
Ханна берет одного из Ангелов. Недоверчивая мина так и не сходит с ее лица.
— А зачем они тебе именно сейчас?
— Дисплей работает, как фонарик. И к тому же оставлю один у тебя, чтобы ты меня могла слышать.
Она смотрит на него испытующе:
— И тогда тебе будет, типа… спокойнее?
— Немного.
— Может, я тебя и услышу… но что я могу сделать? Я имею в виду, если тебе понадобится помощь там, внизу…
— Достаточно, если ты меня будешь слышать, — прервал ее Ян.
Страховочный трос. Ангел-хранитель, Ангел-приемник, Ангел-передатчик и Ангел — страховочный трос. Спелеолог лезет в пещеру, а к ноге привязана веревка. Второй конец в руках у напарника.
— Тебе страшно?
— Нет. Я забыл страх дома. В брючном кармане.