Она не ответила, но по дороге домой он купил сладкие булочки, Ответила, не ответила — но прийти должна. У них общие интересы.

И общие тайны.

И в самом деле, довольно пунктуально, без пяти минут восемь, в дверь звонят. Ханна. Молча проходит в прихожую.

— Молодец, что пришла. — Ян доволен. Вышло по его.

— Да-да, конечно…

Он сажает ее за кухонный стол, угощает булочками, поит чаем. Старается расслабиться — болтает о чем угодно, о работе, о коллегах… но в конце концов начинает разговор о том, о чем и хотел поговорить, — о Санкта-Патриции.

— А женщины там, наверху… помещаются отдельно?

Ханна смотрит на него, но лицо ее, как всегда, ничего не выражает. Яркие, но без глубины, голубые глаза. Воздух в кухне сгущается и тяжелеет, но почему-то ему легче разговаривать с Ханной, чем с Ларсом Реттигом.

— Конечно, — говорит она после паузы. — Два женских отделения. Закрытое и открытое.

— Рядом?

— Ну, не то чтобы стенка в стенку, но на одном этаже.

— На каком?

— На третьем. Или на четвертом. Я же там никогда не была.

Ян думает, о чем бы еще спросить, но она его опережает:

— Расскажи, Ян, кто это.

— Кто?

— Та, в которую ты влюблен… как ее зовут?

Она пристально и все так же холодно смотрит на него, и Ян отводит глаза:

— Это совсем другая история.

— Другая, чем… чем какая?

— Чем у вас с Иваном Рёсселем.

Ханна со стуком ставит чашку на стол. Глаза ее делаются еще холодней, а он-то думал, холодней некуда.

— Откуда тебе-то знать, что у меня с ним? Ты даже не знаешь, что меня заставило искать с ним контакт. Ты ничего не знаешь. И как ты можешь судить?

У Яна такое чувство, что сейчас в воздухе начнут проскакивать искры. Но он был прав. Она встречается именно с Рёсселем.

— Да ничего я не знаю, конечно, — говорит он примирительно. — Но ведь тебе он нравится?

Она не сводит с него глаз. Кажется, даже не моргает.

— За любым преступлением надо видеть человека, — говорит она после долгой паузы. — Большинство об этом не думают.

— Ну, сама подумай: если ты, рискуя работой и много чем еще, потихоньку с ним встречаешься, значит, он тебе нравится? Несмотря на то, что он… творил?

Она отвечает не сразу:

— Я с ним не встречаюсь. Мы поддерживаем контакт через охранника… или санитара, как их там называют. Иван придумал один проект… надо же как-то коротать время. И я ему помогаю.

— В чем? В чем ты ему помогаешь? Что он там делает?

— Пишет.

— Что? Книгу?

— Типа.

— Воспоминания убийцы?

Ханна напряглась и поджала губы.

— Он не убийца. Он подозреваемый. Никаких прямых улик. Никаких признаний… он говорит, книга все объяснит, — вздохнула она. — Говорит, люди поймут, что он ничего такого не делал.

— И он сам в это верит?

— Да. Верит. Иван настолько погано себя чувствует из-за всего, что случилось, что если его выпустить… он скорее убьет себя самого, чем кого-то другого. Думаю, только мои письма и поддерживают его на плаву…

Она замолкает. Ее пронзительный и холодный взгляд выводит его из равновесия. Ему не хочется больше говорить о Рёсселе.

И Ханна тоже, как ему кажется, посчитала разговор о Рёсселе законченным.

— Мне скоро надо уходить. — Она посмотрела на часы. — Теперь твоя очередь рассказывать.

— Что?

— Как ее зовут… ту, с которой ты там встречался.

— Я с ней еще не встречался, — тихо произносит Ян.

— Как ее зовут?

Ян не знает, что сказать. Он может назвать два имени: Рами и Бланкер… Какое выбрать?

— Посиди, — решается он наконец, — я покажу тебе кое-что.

Через две минуты он возвращается со стопкой тонких книг и выкладывает их на стол перед Ханной. «Сто рук принцессы», «Зверомастер», «Ведьмина болезнь» и «Вивека в каменном доме».

— Ты это видела раньше?

Ханна качает головой — нет, не видела.

— Они лежали в «Полянке»… Сделаны вручную. Думаю, единственные экземпляры. Кто-то положил их в ящик с книгами.

— Обычно Мария-Луиза подкладывает туда книжки.

— Вряд ли эти… Думаю, кто-то из детей получил их в подарок от родителей… в комнате свиданий.

Ханна перелистывает книги. Поднимает глаза на Яна:

— И кто их написал?

— Она называет себя Мария Бланкер. Мама Жозефин. То есть я точно не знаю, но почти уверен.