— Что за собрание?

— Не знаю. Мне приказано вас проводить.

— Не надо. Я найду.

Нина, Сигрид и еще три сотрудника уже ждали в воспитательской. И с ними двое полицейских и еще мужчина средних лет. В штатском, но никаких сомнений — он тоже из полиции.

Ян расстегнул куртку и сел рядом с Ниной.

— Мы прервали прочесывание, — сказал он.

— Я знаю, тут кое-что произошло… Они хотят поговорить с нами. С каждым в отдельности.

— Зачем?

Нина понизила голос:

— Родители получили по почте посылку — шапочку Вильяма. Они думают, что мальчик похищен.

Больше всего Ян любит смотреть детям в глаза. Чистые мордашки, честный взгляд. Дети ничего не скрывают — просто не знают, как это делается. Они еще не научились убедительно врать, как взрослые. По ним всегда видно, в каком они настроении.

Но и Лилиан сегодня тоже не может скрыть, что ей скверно. Ян пришел на смену и сразу увидел, что она не в себе. Рыжие волосы не расчесаны, блузка помята, тусклые, усталые глаза.

— Все хорошо, Лилиан?

— Замечательно.

— Нет, серьезно… что-то не так?

— Все так… просто очень хочется домой.

Вряд ли она пойдет отсюда домой. Скорее в бар или куда-то еще. Ему кажется, что она с каждым днем выглядит все хуже и хуже. Осень? Выпивка? Теперь он уже знает — Лилиан слишком много пьет. Но об этом говорить не принято.

Ну и ладно. У него свои проблемы.

За Лилиан закрывается дверь, и он идет к детям. Мира и Лео. Теперь в школе ночуют только двое. Они сидят в целом море строительных кубиков. Ян улыбается и садится на пол рядом с ними.

— Шикарное здание!

— Мы знаем! — весело кричит Мира.

Лео, похоже, не так доволен результатом, но даже он сегодня выглядит спокойным. Ян выбирает несколько кубиков и складывает фундамент:

— Мы будем строить больницу.

Три часа и много разных игр спустя он кормит детей, рассказывает сказку и укладывает спать. Они засыпают мгновенно. Дети спят, а он сидит в кухне и заполняет заказы на питание на послезавтра.

Время идет. В его сумке лежат тридцать семь писем, которые он скоро доставит в больницу.

И одно из них — от него. К Алис Рами. Он начинал письмо несколько раз, но в конце концов дело пошло. Пять страниц. О том, как они вместе были в Юпсике, о чем говорили, о том, что было с ним потом, как он выучился на воспитателя детского сада и оказался здесь, в «Полянке».

Он словно забыл о данном самому себе обещании не передавать больше писем в Санкта-Психо.

И напоследок добавил, что никогда ее не забудет. Я не забуду тебя никогда. Это вовсе не признание в любви. Это правда.

Он поднимает голову и вздрагивает — на него уставилось его собственное, чуть размытое отражение в черном окне. Улыбнулся своему испугу и тут же насторожился — ему показалось, что за окном движутся какие-то тени.

Что это? Животные? Люди?

Он прилип к стеклу. Если это люди, то они очень близко к ограде. Между двумя фонарями, туда свет не достает.

Может быть, выйти посмотреть? Не стоит.

Ян возвращается к послезавтрашнему меню.

Внезапно звонят в дверь — долго и настойчиво.

Ян смотрит в сторону двери, но не поднимается с места.

Еще звонок. Еще раз и еще раз.

Он не двигается.

Звонки прекращаются, но через несколько секунд кто-то стучит кулаком в окно кухни. Ян сильно вздрагивает.

В окне чье-то бледное лицо. Какой-то худой, костлявый, наголо выбритый человек стоит и смотрит на него с яростью. Темная куртка надета поверх белого халата. Лицо Яну незнакомо.

— Ты откроешь или нет? — слышит он приглушенный стеклом рев.

Ян медлит.

— Ты там один?

— А кто ты? — вопросом на вопрос отвечает Ян.

— Ночная охрана… открывай!

Наверняка знакомый Ларса Реттига.

— Покажи удостоверение.

Охранник достает пластиковую карточку и прижимает к стеклу. И в самом деле — ночная охрана.

— Откроешь ты или нет?

Что ж, охрана есть охрана.

Ян открывает форточку, и в кухню врывается ледяной ночной воздух.

— Что случилось?

— Сорок четыре. Ты кого-нибудь видел?

Ян понятия не имеет, что значит этот код, но на всякий случай отрицательно качает головой: