Мария-Луиза пришла в полвосьмого, и он, не дожидаясь, пока она разденется, рассказывает о ночном происшествии. То немногое, что ему известно.

— Побег?! — В голосе неподдельный испуг.

— Во всяком случае, попытка.

События ночи словно подернулись туманом.

— Надо узнать, что случилось.

«Полянка» заполняется детьми, начинаются игры, кого-то отводят и приводят на свидания с родителями, но после ланча, когда дети улеглись для дневного сна, Мария-Луиза приглашает сотрудников для информации.

Ян садится к столу. Он готов к чему угодно.

— Поступила директива руководства больницы, — говорит Мария-Луиза. — Ночью «Полянка» работать не будет.

Все молчат. И Ян молчит.

— Значит, работаем только днем? — спрашивает Лилиан.

— Да, так решили. — У Яна такое впечатление, что Мария-Луиза довольна принятым решением. — Ночные смены с самого начала были вынужденным решением. И временным. Мы же это знали. Дети должны жить в настоящей семье. Социальные службы нашли подходящие приемные семьи для Миры и Лео. Так что все будет хорошо.

— Когда? — спрашивает Ян.

— Довольно скоро. Мы переходим на дневной режим работы с середины ноября. — Мария-Луиза, очевидно, улавливает в вопросе Яна оттенок беспокойства и улыбается: — Не волнуйся, Ян. Твое заместительство останется в силе. Ставки у нас не отбирают. Просто придется переделать рабочую схему так, чтобы дневные смены были лучше обеспечены персоналом. То есть будем работать все вместе, никаких дежурств в одиночестве.

Ян старается выглядеть довольным, но это у него плохо получается. Успеет ли он получить ответ от Рами? Он почти уверен, что ночные дежурства отменяют из соображений безопасности. Может быть, сыграла роль ночная попытка побега, а может, открытая дверь в подвал… Кто теперь узнает? Возможно, Мария-Луиза в какой-то степени потеряла доверие к воспитателям.

Все расходятся. Ян задерживается у стола:

— А насчет ночного происшествия сказали что-нибудь?

Мария-Луиза коротко и небрежно кивает, будто этот вопрос ее не особенно волнует:

— А как же. Пациент на принудительном лечении пытался бежать. Но ограду не перелезешь. Такое случается. Его, конечно, остановили, но принято решение повысить уровень безопасности…

— Это хорошо, — сказал Ян, хотя новость его отнюдь не обрадовала.

Звонит телефон. Ян выжидает несколько звонков, протискивается между сдвинутой мебелью и берет трубку.

Наверное, мать. Но нет. Молодой женский голос. Ян не сразу узнал Ханну Аронссон.

— Слышал насчет ночной смены?

Она что, с луны свалилась? А, да… у нее сегодня выходной.

— Конечно. А ты откуда знаешь?

— Лилиан звонила.

— Значит, вечером мы с тобой больше не поработаем.

Ян знает — она поняла, о чем он.

Ханна отвечает не сразу:

— Можешь зайти ко мне сегодня вечером? Ненадолго? Переулок Веллмана, пять.

— Конечно… а что случилось?

— Хочу вернуть твои книги. И немного поговорить.

Ян кладет трубку. Может быть, у него появился новый друг? Как Рами пятнадцать лет назад?

Ханна живет в новом кирпичном доме рядом с площадью. Дверь открывается мгновенно, точно она ждала звонка.

Бело-розовые обои, нигде ни пылинки.

— Привет. Заходи, — говорит она без улыбки и уходит в кухню.

Ян, немного растерявшись, остается в гостиной.

Рассматривает книжную полку. Своеобразная библиотека — почти сплошь книги о преступлениях и преступниках. «Самые чудовищные убийства в истории», «Монстры среди нас», «Чарльз Мэнсон с его собственных слов», «Признания Теда Банди», «Серийные убийцы — психология насилия».

Целая полка книг об убийствах и убийцах. И ни одной, скажем, про святую Патрицию или других святых… но такие книги, кажется, уже никто не пишет.

— Ты идешь? — Голос Ханны из кухни.

— Да, да…

Она стоит и заваривает чай. Кухня маленькая, но такая же идеально чистая, у плиты стопка белых маленьких полотенец. На столе — четыре книги, их Ян узнал сразу: «Сто рук принцессы», «Зверомастер», «Ведьмина болезнь» и «Вивека в каменном доме».

— Спасибо, что дал почитать.

— А ты прочитала?

— Конечно… довольно жестокие истории. Например, когда принцесса получает руки бродяги, чтобы задушить этих грабителей… Это ведь не станешь читать детям? Или как?

Пожалуй, она права…

— Не хуже, чем твои книжки, — улыбается он.

— Какие — мои?

— Вон те, на полке. Про убийства.

Она отводит взгляд:

— Я еще не все прочитала… но с тех пор, как я познакомилась с Иваном, мне хочется узнать больше. А книг таких — не перечесть.

— Людей привлекает зло… — Он помолчал. — А ты знаешь, что не ты одна пишешь Рёсселю?