– А ещё я любила ходить на пляж, – мечтательно прищурилась Тина. – Я же говорила, что наш город стоит у самого моря? Правда, летом приезжают тысячи отдыхающих, просто невозможно пройти к воде, так и кажется, что наступишь кому-нибудь на руку или на ногу.

– Но почему… они сидят в такой тесноте? – В голове Тароса явно нарисовалась какая-то неправильная картинка.

– Кто сказал, что сидят? Лежат. На одеялах, на ковриках, на лежаках, просто на песке. Загорают. Все хотят вернуться домой и похвастаться южным загаром.

– Тина… – Васт молчал так долго, что девушка уже рассмотрела тот самый водопад, к которому они ехали. – Но ведь загорать можно не только на пляже?

– Но принято на пляже, – не согласился Костик, – да и удобнее. Позагорал – сходил искупнулся, поплавал и снова на лежак. Сохнуть. Многие с собой еду берут, игры, детей… в море лодки плавают, доски, катамараны, ну много чего ещё… очень весело.

– А… – не выдержал и влез в расспросы Тарос, – как же они раздеваются… когда в море идут? Там же все вместе… и дети, и… мужчины?

– Вопрос поняла, – кротко кивнула Тина, вот вы и попались, красавчики. – У нас, когда собираются на пляж, надевают купальники. И мужчины, и женщины. А там снимают верхнюю одежду и ходят в купальниках, так принято. Не понимаешь? Ну дай листик бумаги и грифель, я нарисую.

Бумагу Тарос выдал сразу, но возникла проблема, на что её положить, чтоб жёсткий грифель не прорвал. Пока Зайл не догадался достать из того сундучка, о котором так пеклась Сая, продолговатое серебряное зеркало размером с тарелку. Насколько Костик помнил, вообще-то это был сундучок со снадобьями, и когда Сая умудрилась засунуть туда зеркало, в упор не знал. Но возмущаться не стал, хотя и хотелось.

Что грифель пишет совсем не так, как фломастер или карандаш, Костик понял, глядя на кривоватую женскую фигурку, те, которыми он в задумчивости изрисовывал черновики, были как-то больше похожи на оригинал. Но лучники зависли и от этого, весьма схематичного изображения. Костик поторопился пририсовать крошечный купальник и закрасить его для достоверности пожирнее. Посмотрел на озадаченно-несчастные лица спутников и решил их добить. Высокая и плечистая мужская фигура в плавках получилась много внушительнее и правдоподобнее, всё же борцов Костик любил рисовать больше. Для достоверности он прилепил на оставшемся месте малыша в панамке и полосатый мячик, а у ног своих персонажей половичок и бутылку, на которой написал «кола».

– Можно? – робко протянул руку Тарос, и Тина довольно хихикнула, об лицо квартерона можно было обжечься.

– Дарю, – широким жестом протянула она рисунок мужу, – всем желающим позже могу ещё нарисовать.

– Спасибо… – неожиданно проникновенно произнёс квартерон… – что не стала отдариваться рисунками. Я ведь тогда даже не думал…

Он отчаянно махнул рукой и пнул панга так резко, что обиженное животное вмиг умчалось далеко вперёд.

– Чего это он? – изумлённо уставилась на Васта Тина, – с ума сошёл? Да он рисует в сто раз лучше… мне бы и в голову не пришло… с ним равняться.

– Ты и правда совершенно другая, я не перестаю удивляться… – удручённо сообщил Васт и добавил, отводя глаза: – Знаешь… чем больше я тебя узнаю, тем сильнее понимаю, как глупо вёл себя в первые дни.

– Не переживай, я это знаю, – великодушно кивнул Костик и не удержался от шпильки: – Как знаю и то, что ты ещё не раз это припомнишь. А теперь всё же поясни, почему Тар считает, будто мои рисунки ценились бы больше, чем его?

– Но иногда ты удивительно несообразительна, – не остался в долгу блондин, – могла бы и сама понять, рисунки Тароса все уже видели не по одному разу, и хотя они нарисованы мастерски, в них нет тех вещей, которые есть в твоём. Окна в чужой, таинственный мир…

А потом пихнул своего панга и помчался вслед за воспитанником.

Прибыв на полянку, куда долетал от водопада приятный прохладный ветерок, Костик обнаружил только привязанных под деревом пангов и разгорающуюся на камне походную жаровенку.

Здесь, в краю густых субтропических лесов, не представлялось никакой возможности найти для костра сухие сучья, и путникам приходилось возить с собой древесный уголь. На жаровенке стоял небольшой котелок, и в нём что-то уже грелось, но Васта и Тароса нигде не было видно. Тина ехидно фыркнула, прикрыла глаза и прикоснулась второй рукой к браслету, усиливая связь. И почти сразу обнаружила спутников в густом кустарнике. Как им всегда говорил водитель междугороднего автобуса, останавливая его по просьбе пассажиров, девочки направо, мальчики налево. И все женщины всегда интересовались, а право, это где?

– Мальчики налево, – махнув подъехавшему Зайлу рукой в сторону кустов, Тина направилась к водопаду, надеясь найти укромное местечко.

Свёрток Мги, завёрнутый для надёжности в рубаху и бандану, жёг душу нетерпением. Идти оказалось не так-то просто, среди густых и необычайно сочных сорняков попадались камни всех размеров. Приходилось ломать и отгибать высокие стебли, и Тина вся перемазалась в пыльце и зелени, пока добралась до берега. Впрочем, особой радости ей это не принесло. Заросли травы склонялись здесь в воду густой волной, совершенно скрывая линию, где суша сменялась водой. И от этого маленькое озерцо оказалось прямо у ног так внезапно, что девушка едва не свалилась в воду.