Шнурок звонка остался висеть в руке Костика, и он всё тряс его, торопливо роясь в шкафу в поисках заветного кошеля.

– Авроноса, немедленно, – найдя кошель, рявкнул парень на появившихся в дверях слуг и повернулся к побледневшей от нехороших подозрений рабыне. – Где банка из-под меда?

– Вот стоит…

– Не прикасайся! – Костик решительно отодвинул рабыню прочь и присел на краешек кушетки. – Май! Майка?! Ты меня слышишь?

– Ага… – сорвался с искусанных губ хрипловатый шёпот, и густые ресницы мученически дрогнули, пытаясь приподняться.

– Ты мне должна помочь… иначе я всё потеряю… поняла? Если ты не выздоровеешь, меня повесят… как обманщика… сегодня же. Помоги мне Майка, я тебя очень прошу! Мне тут больше никто не сможет помочь, ну, пожалуйста!

– Да…

– Молодец, спасибо… я всегда знал, что ты самая преданная… самая надёжная… – проклятая витаминка наконец скользнула в пальцы. – Вот, смотри, Майка, такая же пилюля… я кладу тебе в рот… соси. Как станет кисло, ты представишь, как исчезают все болячки и выходит всё вредное, что есть внутри тебя, хорошо представь это, Майка! В тебя попала какая-то гадость, и сейчас всё должно выйти прочь…

– Что случилось? – тихо спрашивал где-то за плечом встревоженный голос Авроноса, ему отвечало всхлипывание рабыни, и землянин всё повышал голос, чтобы перебить, оттеснить эти голоса, не дать им посеять зёрна сомнения в собственных словах.

– Я помогу, вспомни, как я помогал тебе в первый раз, и ты тоже помоги мне, Майка, напрягись! Собери всё своё упорство, ты же сильная, Маечка! Давай, чувствуешь, как от пилюли пошла кислота? Вспоминай, как она прогоняла зелёную лихорадку, все остальные болезни она лечит так же легко! Вот, я чувствую, как всё вредное, злобное постепенно вытесняется из твоего тела, сходит с твоей кожи, так же легко, как нарисованное глиной… Давай, Майка, ещё немного… ещё… ты становишься совершенно здоровой… у тебя ничего больше не болит и нет ни одного рубца или шрама…

Постепенно в душе возникло светлое, приподнятое ощущение, впервые испытанное Консом вчера, во время сеанса исцеления. Похожее на невероятный коктейль из самых разнообразных чувств. В нём были и лёгкость полёта во сне, и трепет сердца, замершего от восторга перед бушующим далеко внизу, под скалой, штормовым морем, и тихая печаль прозрачного осеннего вечера.

Костик отлично понимал, что безрассудно растрачивает сейчас энергию, необходимую для показательного выступления, но ничуть об этом не жалел. Если с Майкой что-то случится, ему не будет дела ни до одного из жителей этого мира…

Это он с незыблемой ясностью понял пять минут назад.

– Хватит, – крепко тряхнул парня за плечо Авронос. – Она уже исцеляется, возвращайся! Конс!

– Я тут. – Костик встряхнул закружившейся головой и тяжело перевалился в кресло сиделки. – Скажи… ты просил принести с утра мёд?

– Нет… – Авронос смотрел виновато, как побитая за кражу курицы собака. – Я никогда не оставляю пациентам недоделанных снадобий, это святое правило. Я уже послал сообщение Даринту, он разберётся… как такое могло произойти.

– Мы недооценили… этого гада, он не стал спать… – тяжело вздохнул Костик. – Попроси принести еды, я пока отнесу Майку в купальню, нужно отмыть её… от твоих художеств.

Про то, что это он сам предложил вчера капнуть в целительные мази сока разных ягод, парень предпочёл не поминать. Вдруг Майке, слушавшей их разговор, не понравится, что её размалевали, словно папуаса?

– Без тебя найдётся, кому её нести… – Лекарь, осторожно рассматривающий покрытую синими и алыми полосами, но абсолютно здоровую кожу девушки, вдруг изумлённо охнул.

– В чём дело? – Костик подскочил с невесть откуда взявшейся прытью. – Авронос!

– Клеймо рабыни исчезло…

– Чёрт! – Костик встревоженно уставился на учителя. – А что нам теперь делать?

– Пока молчать, – бдительно оглянулся на дверь Авронос, хорошо, что он отправил слуг с разными поручениями. – Накрой её покрывалом. Быстро. Я помогу её помыть.

– Сам справлюсь, – неуступчиво насупился Конс, раз девчонка теперь не больная, нечего лекарю её лапать.

– Я могу сама… – про то, что Майка может теперь говорить, они как-то забыли, – а клеймо можно нарисовать… я помню, какое оно было.

– Сначала посоветуемся с Даринтом, – не согласился лекарь. – Ну завернул? Давай хоть нести помогу.

– Я помогу, – появившийся в комнате начальник охраны решительно отобрал у Костика кокон, из которого выглядывало разноцветное Майкино личико. – А ей не больно?

– Нет, – сказала Майка и тут же встревоженно стрельнула чёрными глазами в бывшего хозяина, правильно ли она делает, отвечая совершенно незнакомому мужчине?!

Встретила его непривычно счастливый взгляд, растерялась, смутилась и поспешно отвернулась в другую сторону.