Она тихо ответила:

– Я имею право распоряжаться своей жизнью.

– Иди, дорогая, - сказал Блейми.
– Тебе здесь не место.

Она стряхнула его руку.

– Я останусь.

– Ну, и оставайся, будь ты проклята!
– воскликнул Фрэнсис.
– Таких как вы, Блейми, убедить можно лишь одним способом. Разговоры и честь к нему не относятся. Возможно, хорошая взбучка поможет делу.

Он стал снимать сюртук.

– Не на моей земле, - сказал Росс.
– Если начнёте здесь драться, я сам вас отсюда вышвырну.

От потрясения все замолчали.

– Во имя всевышнего!
– взорвался Чарльз.
– У тебя хватает наглости принять его сторону!

– Ничью сторону я не принимаю, но дракой вы ничего не измените.

– Парочка подлецов, - заявил Фрэнсис.
– Ты ничем не лучше его.

– Вы слышали, что сказала ваша сестра, - спокойно заметил капитан Блейми.
– У неё есть полное право распоряжаться своей жизнью. У меня нет ни малейшего желания ссориться, но она уйдёт со мной.

– Чёрта с два, - ответил Фрэнсис.
– Вам не удастся вытереть ноги о нашу семью.

Неожиданно капитан Блейми сильно побледнел.

– Наглый щенок!

– Щенок, вот как?
– Фрэнсис подался вперёд и дал капитану Блейми пощечину.

На щеке появилось красное пятно, и Блейми ударил Фрэнсиса в лицо, от чего последний повалился на пол.

Наступила короткая пауза. Верити отошла от них с пристыженным, посеревшим лицом.

Фрэнсис сел и тыльной стороной ладони вытер струйку крови из носа. Затем встал.

– Когда вам будет угодно встретиться, капитан Блейми?

Выплеснувшись наружу, гнев моряка утих. А вот выдержка, наоборот, ему изменила. Всего лишь на миг, но самоконтроль он утратил.

– Завтра на рассвете я отплываю в Лиссабон.

На лице Фрэнсиса отразилось презрение.

– Конечно, именно этого я и ожидал.

– Сегодняшний день еще не закончился.

Чарльз шагнул вперед.

– Нет никакой нужды в этих французских приёмчиках, Фрэнсис. Давай отколошматим этого прощелыгу и пойдём.

– Этому тоже не бывать, - заявил Росс.

Фрэнсис облизал губы.

– Я требую удовлетворения. Не нужно мне мешать. Этот тип утверждает, что он джентльмен. Пусть выйдет и встретится со мной... если хватит духу.

– Эндрю, - сказала Верити.
– Не соглашайся...

Моряк отстранено посмотрел на девушку, словно враждебность её брата уже воздвигла между ними стену.

– Уладь дело кулаками, - хрипло сказал Чарльз.
– Не стоит рисковать получить пулю из-за этого мерзавца.

– Его ничто не остановит, - сказал Фрэнсис.
– Попрошу тебя дать оружие, Росс. Если откажешься, пошлю в Тренвит за моим собственным.

– Тогда посылай, - отрезал Росс.
– Я не собираюсь участвовать в этой бойне.

– Они на стене за вашей спиной, - сквозь зубы сказал Блейми.

Фрэнсис повернулся и снял дуэльные пистолеты с серебряной насечкой, которыми Росс угрожал отцу Демельзы.

– Они еще стреляют?
– холодно спросил он, обращаясь к Россу.

Росс промолчал.

– Выходите на улицу, Блейми, - сказал Фрэнсис.

– Послушай, мальчик мой, - сказал Чарльз.- Всё это сущий вздор. Это касается лишь меня и...

– Ничего подобного. Он мне врезал...

– Давай уйдём и не будем связываться с этим преступником. Верити пойдёт с нами. Да, Верити?

– Да, отец.

Фрэнсис посмотрел на Росса.

– Позови своего человека, пусть проверит, что пистолеты заряжены как положено.

– Сам зови.

– У нас нет секундантов, - сказал Чарльз.
– Подходящих условий тоже нет.

– Формальность! В ней нет нужды, когда охотишься на воронье.

Они вышли наружу. Было нетрудно понять, что Фрэнсис настроен на дуэль. Блейми, крылья носа которого побледнели от гнева, стоял в стороне, словно его это не касалось. Верити в последний раз пыталась образумить брата, но он рявкнул, что необходимо что-то сделать с её безумной страстью, и он принял это решение.

Джуд находился на улице, поэтому звать его не пришлось. Он был явно заинтересован в происходящем и впечатлен возложенной на него ответственностью. Он видел такое лишь однажды, и то тридцать лет назад. Фрэнсис назначил его судьей и велел отсчитать для них пятнадцать шагов; Джуд посмотрел на Росса, который пожал плечами.

– Да, сэр, пятнадцать, как вы и сказали.

Они находились на поросшем травой открытом месте перед домом. Верити отказалась зайти в дом и стояла, ухватившись за спинку садовой скамьи.