– Пожалуйста, Росс, разве я не могу остаться? Никто никогда не узнает. Пожалуйста...
– слова замерли у нее на устах, перейдя в шепот.
– Я не желаю вам зла. Я прошу лишь того, что делала не один вечер до этого. Я не хотела обидеть вас, надев платье. Оно всё равно бы сгнило. Мне стало жаль, что все эти прекрасные вещи гниют в сундуке. Я лишь хотела сделать вам приятное. Я думала, вам понравится. Если я останусь с вами, пока не придет время уйти...

– Отправляйся спать и больше не будем об этом, - сказал Росс.

– Мне семнадцать, - непокорно произнесла она.
– Мне семнадцать уже несколько недель. Вы всегда будете обращаться со мной как с ребенком? Не надо обращаться со мной как с ребенком! Я уже женщина. Разве не могу я сама решать, когда мне следует лечь спать?

– Нет, ты не можешь поступать, как тебе вздумается.

– Я думала, я вам нравлюсь.

– Нравишься. Но это не дает тебе право заправлять всем в доме.

– Я не хочу заправлять домом, Росс. Я только хочу сидеть здесь и говорить с вами. У меня только старые платья, в которых я работаю. Это так... даже просто носить такое платье...

– Делай, как велено, или на рассвете отправишься домой к отцу.

С самого начала своей робкой и отчаянной попытки Демельза сумела пробудить в себе чувство обиды на Росса. И в какой-то миг она действительно верила, что их разговор сводится к тому, будет или нет ей предоставлена определенная свобода.

– Давайте, - выкрикнула она, выгоните меня! Выгоните меня сегодня же! Мне всё равно. Ударьте, если хотите. Как мой отец. Я напьюсь и буду кричать на весь дом, и тогда у вас будет повод!

Демельза повернулась и схватила стакан со стола, налила себе бренди и сделалa глоток. Затем она выжидающе посмотрела на Росса, чтобы увидеть, какое впечатление произвел на него этот поступок.

Росс быстро нагнулся, подобрал деревянную кочергу и хлестнул её по пальцам. Стекло разбилось, и содержимое стакана выплеснулось на платье, о котором они спорили.

Мгновение Демельза смотрела на Росса скорее удивленным взглядом, нежели полным боли, а потом поднесла пальцы ко рту. Взрослая и непокорная семнадцатилетняя девушка внезапно превратилась в несчастное и несправедливо обиженное дитя. Она посмотрела на платье, которое пропиталось бренди. В её глазах выступили слезы, повиснув на густых темных ресницах, пока она их не смахнула. Они показались вновь и зависли на кончиках ресниц, не падая. Попытка обольстить Росса болезненным образом провалилась, но ей на помощь пришла сама природа.

– Мне не следовало так поступать, - сказал Росс.

Он не понимал, почему произнес эти слова или почему извинялся за своевременный и нужный выговор. Он чувствовал, что вступил на зыбучие пески.

– Платье, - произнесла она.
– Вам не следовало портить платье. Оно было таким прекрасным. Завтра я уйду. Как только наступит рассвет, я уйду.

Демельза поднялась со стула и попыталась что-то произнести, но внезапно упала на колени у кресла, положила голову ему на колени и всхлипнула.

Росс опустил взгляд на её густую копну темных волос, которые слегка курчавились у основания шеи. Он коснулся её волос, переливающихся темными и светлыми тенями.

– Малышка, - произнес Росс.
– Оставайся, если хочешь.

Демельза пыталась не плакать, но глаза вновь наполнялись слезами. Впервые за всё время Росс коснулся ее и поднял. Еще вчера прикосновение ничего бы не значило. Демельза невольно оказалась у него на колене.

– Вот.

Росс достал свой платок и вытер ей глаза. Затем он поцеловал её в щеку и погладил по руке, пытаясь убедить себя, что его поступок - всего лишь отеческая забота. Но его власть над ней исчезла.

И это больше не имело значения.

– Мне это нравится, - сказала Демельза.

– Наверное. А теперь ступай и забудь о том, что случилось.

Она, вздохнув, сглотнула.

– У меня ноги мокрые.

Демельза задрала подол розовой нижней юбки и начала вытирать коленку.

– Ты знаешь, что о нас говорят люди, Демельза?
– зло выговорил Росс.

Она покачала головой.

– Что?

– Если продолжишь себя вести подобным образом, то сплетни станут правдой.

Она посмотрела на него, но в этот раз открыто, без страха и кокетства.

– Я живу лишь для вас, Росс.

Ворвавшийся ветерок приподнял одну из штор у распахнутого окна. Птицы наконец смолкли. Стемнело. Росс вновь поцеловал ее, на этот раз в губы. Демельза неловко улыбнулась сквозь непросохшие слезы; сияние свечей придало её коже светло-золотистый блеск.

А затем, к несчастью, Демельза, подняв руку, откинула назад прядь волос, и этот жест напомнил Россу мать.

Росс вскочил и так резко поднял её на ноги, что она едва не упала. Он подошел к окну, встав к ней спиной.