Около полудня стало известно, что фиванцы, стоявшие в дозоре в Анфеле, вступили в переговоры с персидскими дозорными, появившимися в селении. Персы сказали фиванцам, что Ксеркс желает знать имя греческого военачальника, осмелившегося преградить ему дорогу.

Вернувшись в стан, фиванские дозорные передали сказанное Леониду. В условленное время в Анфеле должен был появиться персидский военачальник, уполномоченный Ксерксом вести переговоры с предводителем эллинского войска.

Леонид, посовещавшись с Агафоном, решил отправить на переговоры Сперхия, который после поездки в Азию неплохо знал персидский язык.

В Анфелу Сперхий пришёл вместе с тридцатью феспийцами. Им Леонид приказал стоять здесь в дозоре до наступления сумерек, когда феспийцев должны были сменить тегейцы.

Леонтиаду Леонид сделал суровый выговор за то, что его воины после встречи с вражескими дозорными, не дожидаясь смены, покинули столь важный пост. Тот принялся убеждать царя отправить на переговоры с персидским вельможей его, а не Сперхия. Мол, он знает, как нужно разговаривать с варварами. Сперхий же слишком прямолинеен в своих суждениях. Однако Леонид не изменил своего решения.

Когда-то Анфела была небольшим городом, где жили малийцы. Но после жестоких войн между фессалийцами и фокейцами, когда сначала одни, потом другие разорили Анфелу дотла, малийцы ушли отсюда в долину реки Сперхей, где выстроили укреплённые города Трахин и Антикира. После того как фессалийцы прекратили свои вторжения в Фокиду через Фермопилы, в опустевшей Анфеле поселились локры из селения Альпены.

Со временем Анфела вновь стала центром амфиктионии, в которую кроме локров и малийцев входили ещё фокейцы, этейцы, магнеты и фтиотийские ахейцы. Однако прежнего расцвета Анфела так и не достигла. Ныне это было просто большое селение, жители которого выращивали маслины, пасли мелкий скот и ловили рыбу в заливе.

Старейшины селения с одинаковым радушием встречали как персов, так и воинов из отряда Леонида. Разразившуюся войну воспринимали в Анфеле как неизбежное зло, участвовать в котором здесь никто не собирался, поскольку большинство членов Фермопильской амфиктионии добровольно признали власть персидского царя.

Встреча Сперхия с посланцем Ксеркса произошла на площади Анфелы, где возвышался древний алтарь из потемневшего мрамора и стоял столь же древний храм Геракла. Храм был возведён из плотно пригнанных друг к другу тщательно обтёсанных каменных блоков. Две колонны у входа были украшены волютами [198] в ионийском стиле. Красновато-коричневая черепица на крыше храма блестела в лучах солнца.

Персы появились верхом, и люди и лошади блистали золотом украшений. В свите военачальника было не меньше сорока человек. Персы были без щитов и копий, но у всех на поясе висел кинжал и почти у половины были луки и колчаны со стрелами.

Сперхий сошёл со ступеней храма и направился на середину площади, сопровождаемый двумя феспийцами в полном вооружении. В случае опасности они должны были заслонить безоружного Сперхия большими круглыми щитами и помочь ему отступить обратно к храму, возле которого стояли прочие феспийцы, готовые к сражению.

Конный персидский отряд застыл на месте, развернувшись широким полукругом. Плечистый рыжебородый перс сошёл на землю с золотисто-рыжего коня, укрытого длинной оранжевой попоной, и не спеша зашагал навстречу Сперхию, также в сопровождении двух телохранителей. Перс был облачен в светло-жёлтый кафтан до колен, расшитый узорами из серебряных блестящих нитей. На ногах у него были такого же цвета штаны, заправленные в короткие яловые сапожки с загнутыми носками и без каблуков. На голове тиара из мягкого белого войлока с плоским верхом и ребристыми краями. На поясе — акинак в позолоченных ножнах. В левой руке у перса была короткая плеть.

Остановившись в двух шагах от Сперхия, персидский военачальник уже открыл было рот, чтобы произнести приветствие, но вдруг замер.

— Здравствуй, Гидарн! — чуть улыбнувшись, произнёс Сперхий по-персидски. — Гляди-ка, Судьба опять свела нас с тобой! И в каком удивительном месте!

Сперхий повёл рукой вокруг себя, как бы желая обратить внимание Гидарна на величественные горы, на морское побережье, куда вели кривые улочки Анфелы, на низкие, крытые соломой и тростником дома, окружавшие площадь.

— Рад тебя приветствовать, Сперхий! — по-гречески сказал Гидарн. — Я всегда говорил, что Судьба играет людьми как захочет. Неужели мы ныне враги?

— Ты пришёл сюда от имени своего царя, я от имени своего, значит, так оно и есть, — пожал плечами Сперхий.

— Демарат говорил мне, что спартанцы не уступят никому главенство над общеэллинским войском, — понимающе кивая, промолвил Гидарн. — Кто же из спартанских царей пришёл в Фермопилы, чтобы бросить вызов властелину всей Азии?