Коринфяне почитали Сизифа и приносили ему жертвы как герою-эпониму. Хотя царь Сизиф был смертным человеком, но он прославился тем, что ухитрялся обманывать самих богов. За это Зевс наказал Сизифа: в царстве мёртвых он должен был вечно вкатывать на гору тяжёлый камень, который, едва достигнув вершины, срывался вниз. Всю работу приходилось начинать сначала. Отсюда и пошла поговорка: Сизифов труд.

Святилище Сизифа было построено на том месте, где когда-то возвышался его дворец. Предприимчивые коринфяне, по сути дела, превратили святилище в постоялый двор, устраивая здесь на ночлег чужеземных послов, а также путешественников из тех государств, дружбой с которыми особенно дорожили. Вот почему спартанский отряд власти Коринфа разместили в Сизифейоне. Лакедемон был давним и самым преданным союзником коринфян.

Святилище Сизифа представляло собой обширный участок у юго-восточной подошвы горы Акрокоринф, обнесённый прочной каменной стеной и обсаженный кипарисами. Внутри было несколько зданий, самым красивым из которых, без сомнения, был дворец с тонкими колоннами у входа. В помещениях дворца был воспроизведён интерьер героической эпохи. Там стоял трон Сизифа, его ложе, на стене было развешано царское оружие, словно хозяин ненадолго оставил своё жилище и должен был вскоре вернуться.

К дворцу примыкала пинакотека — картинная галерея, — на всех картинах которой были воспроизведены мифические сюжеты, так или иначе связанные с Сизифом. С другой стороны дворца тянулась крытая колоннада в глубь небольшого парка. Под кровлей колоннады возвышались на постаментах статуи из белого паросского мрамора. Тут была статуя Сизифа, его жены Меропы, сына Главка, внука Беллерофонта, оседлавшего крылатого коня Пегаса... Были тут и другие статуи ближних и дальних родственников Сизифа.

Для постояльцев между стеной и парком был выстроен из камня длинный одноэтажный дом со множеством небольших помещений. Рядом находилась баня с бассейном и конюшня для вьючных животных. К дому для гостей вела дорожка, мощённая плитами, по краям которой стояли мраморные статуи обнажённых нимф.

Помимо торговли Коринф славился храмом Афродиты и принадлежавшими этому храму диктерионами [190] , куда отбирали самых красивых рабынь: эллинок и азиаток. Культ Афродиты, подательницы наслаждений, был развит в Коринфе как нигде в Греции, поэтому женская нагота повсюду здесь бросалась в глаза в виде статуй обнажённых нимф, харит [191] и богинь.

Леонид был удивлён и обрадован, увидев перед собой Симонида в запылённой дорожной одежде.

— Друг мой! Откуда ты? А мне сказали, что ты уехал в Олимпию.

— Я уже приехал обратно, — улыбнулся поэт. — Если бы ты знал, царь, какое это счастье — посреди стольких тревог и пугающих слухов увидеть красные плащи и щиты спартанского войска, выступившего на защиту Эллады. Честь тебе за это и хвала, царь Леонид!

Симонид говорил так, поскольку видел спартанскую стражу, стоявшую у ворот Сизифейона. Начальник стражи провёл Симонида к Леониду.

В комнате кроме царя находились трое гиппагретов. Это были: Сперхий, Пантей и Евксинефт.

Симонид был хорошо знаком с каждым после своей поездки в Лакедемон. Поэтому он воздал хвалу и им, заметив, что сегодня ночью будет спать спокойно: его сон станет охранять войско лакедемонян.

— Вынужден тебя огорчить, друг мой, — сказал на это Леонид, садясь на скамью напротив Симонида. — Спартанское войско не выступило в поход. Со мной лишь мои телохранители, а их всего триста человек.

Улыбка погасла на лице Симонида. Он перевёл взгляд на Сперхия. Тот покивал, подтверждая сказанное.

— А войско, что стоит на побережье? — спросил поэт.

— Это союзники, присоединившиеся к нам по пути сюда, — ответил Леонид. — Их тоже немного, две тысячи воинов. Добровольцы из Тегей, Мантинеи, Микен, Орхомена, Флиунта и других городов.

— Это те, кто не побоялся нарушить священное перемирие, — вставил Пантей.

— Но это же безумие — идти со столь малым войском против Ксеркса! — воскликнул Симонид.

— Не беспокойся, друг мой, — улыбнулся Леонид. — Скоро наше войско увеличится. Коринфяне обещали выставить отряд гоплитов. А впереди Беотия и Фокида, там тоже найдутся добровольцы.

На этом беседа закончилась, поскольку царю и его военачальникам нужно было идти на встречу с коринфскими властями.

— Вечером мы снова увидимся, — прощаясь, промолвил Леонид. — А сейчас мой слуга проводит тебя к Мегистию, чтобы ты не скучал.

— Как, и Мегистий тоже здесь? — изумился Симонид.

— Мегистий не мог оставить меня без своей опеки в столь важном деле, — рассмеялся Леонид.

— Мегистий для нас как огонь Прометея [192] для первых людей! — добавил Сперхий.

Комната Мегистия была расположена дальше по коридору, проходившему через весь дом. Единственное окно выходило в тенистый парк. Обстановка комнаты, рассчитанной на шесть человек, была довольно богата, хотя и без особых излишеств. Ножки стола и стульев, а также кроватей были украшены тонкой резьбой в виде виноградных листьев. На полу лежал большой египетский ковёр с вытканным изображением Осириса [193] и Исиды [194] . В углу стоял большой сосуд для омовений. Рядом сундук для различных вещей. Такие сундуки заменяли шкафы. Судя по резным украшениям и разноцветному орнаменту, сундук тоже был изготовлен в Египте. Стены комнаты были расписаны листьями аканфа и порхающими голубями.