— Скажи, что ты хочешь за свою услугу? — обратился Ксеркс к пастуху.

Тёмные, как спелая олива, глаза Эфиальта взволнованно забегали. Он пробормотал, не смея взглянуть на царя царей:

— Я человек бедный.

— Довольно! — Ксеркс жестом подозвал к себе одного из евнухов. — Дайте ему золота, сколько сможет унести.

Затем царь повернулся к Гидарну:

— Возьмёшь «бессмертных» и пойдёшь в обход. Выступай сей же час!

Свет нового дня, зародившийся в небесной лазури, только-только рассеял в теснинах ночной сумрак, но тревога, подобно порыву холодного ветра, уже пронеслась над эллинским станом. Дозорные на фокейской стене заметили человека, пробиравшегося к Фермопилам со стороны Анфелы, где стояли персы. Перебежчиком оказался один из фессалийцев, многие из которых вступили в войско Ксеркса по принуждению.

Дозорные привели перебежчика к Леониду.

— Царь! Персы двинулись в обход по Каллидромским горам, — сказал фессалиец. — Ксеркс послал к восточному выходу из Фермопил Гидарна и всех «бессмертных».

Леонид спешно собрал военачальников союзных отрядов.

— Друзья! — начал он. — Персы отыскали обходную тропу. «Бессмертные» уже вышли, чтобы зайти нам в тыл. Я отпускаю вас всех, ибо Фермопилы нам не удержать. Мои спартанцы останутся здесь до конца. Без приказа из Спарты мы отступать не можем.

Среди союзников разгорелись споры. Понимая, что в сложившихся обстоятельствах оставаться в Фермопильском проходе дело совершенно безнадёжное, союзники хотели, чтобы лакедемоняне отступили вместе со всеми.

— Иначе про лакедемонян скажут, что они выполнили свой долг до конца, а нас назовут трусами, — молвил коринфянин Антенор. — Отступать, так всем вместе. Таково моё мнение.

Несмотря на уговоры, Леонид стоял на своём. Спартанцы останутся у Фермопил, чтобы задержать персов, остальные эллинские отряды пусть уходят.

— Глупо всему нашему войску погибать здесь после стойкой трёхдневной обороны.

Неизвестно, сколько времени продолжались бы споры, если бы от дозорных не пришло известие: варвары толпами приближаются к Фермопилам от Анфелы. Союзники стали торопливо собираться в дорогу. Лишь феспийцы все как один заявили, что остаются с воинами Леонида.

— И всё же, друг мой, тебе придётся немного отступить, — обратился Леонид к Демофилу, предводителю феспийцев. — Будешь со своим отрядом прикрывать мне спину у восточного выхода. «Бессмертные» смогут пройти к Фермопилам только там. Поставь своих гоплитов в самом узком месте между морем и горами. И держись до последней возможности!

Демофил построил своих воинов в колонну и повёл к восточному проходу, куда уже ушли прочие союзники, торопившиеся до наступления дня выбраться из теснин в Локриду Эпикнемидскую.

Персы, приблизившись к фокейской стене на полёт стрелы, остановились, словно в нерешительности. На самом же деле Отана и Мардоний, отправленные Ксерксом на последнюю битву с войском Леонида, выжидали, когда «бессмертные» завершат свой путь по горам и спустятся к морскому побережью у восточного прохода. Ни Отана, ни Мардоний не догадывались, что в лагере эллинов за фокейской стеной остались лишь спартанцы. Они разложили множество костров, дабы враги полагали, что здесь стоит всё эллинское войско.

Над эллинским станом витал густой аромат жареного мяса и чечевичной похлёбки, приправленной сильфием. Спартанцы подкреплялись, все они были в боевых доспехах, с мечами у пояса. Дозорные ели прямо на стене, продолжая наблюдать за всеми передвижениями варваров.

Мегистий после беседы с Леонидом был хмур и бледен. Его жёг стыд. Пророчество, данное много лет назад, ныне оборачивалось полнейшей катастрофой. Ни о какой победе над Ксерксом уже не могло быть и речи.

Леонид ободрял Мегистия, говоря, что тот никогда не ошибался в своих предсказаниях. Кто знает, может, спартанское войско уже на подходе к Фермопилам. Чтобы выяснить это, Леонид попросил погадать на внутренностях жертвенной овцы.

Мегистий, желая узнать ближайшее будущее Леонида и его соратников, сам выбрал овцу и заколол её, разложив на камне окровавленные потроха.

Леонид и Агафон, стоявшие неподалёку, молча ждали, что скажет знаменитый прорицатель. Вот Мегистий омыл руки в чане с водой и приблизился.

— Идемте завтракать, друзья, — тихо и печально произнёс он, — обедать мы будем уже в Аиде.

Поняв смысл сказанного, Леонид отправил Агафона к раненым, что-то прошептав ему на ухо.

Когда Агафон удалился, Леонид взял Мегистия за руку.