— Ты прав... — проворчал герцог. — И что теперь? — раздражённо спросил он. — Думай, святой отец! Это ведь твоя затея!

— Думаю, сын мой, — вздохнул настоятель, — думаю ...

Прошло несколько томительных минут.

— Скажите, сын мой? — разорвал тишину аббат. — Если я не ошибаюсь — Гарольд холост?

— Холост. — Вильгельм недоумённо взглянув на советника.

— В таком возрасте?

— Бывает, — пожал плечами герцог. — Говорят, у него есть какая-то женщина. И есть внебрачная дочь.

— Вот как? — оживился аббат. — Это интересно. Очень.

— Что ты имеешь в виду?

— У вас у самого есть дочь.

— И что с того?

— Пусть пообещает жениться на ней. А ещё лучше — устроить помолвку.

— Она же ещё сущий ребёнок.

— Не важно.

— Хм... — потёр подбородок Вильгельм. — В этом что-то есть...

— Конечно, монсеньор, — убеждённо произнёс аббат. — Если он согласится, значит, мы его окончательно сломили.

— А если откажется?

— У нас будет повод не поверить его присяге. И оставить тут.

— Что ж, пожалуй... — кивнул Вильгельм, размышляя над словами советника.
– До чего же ты хитёр и жесток, святой отец. Мне до тебя далеко.

— Я лишь ваш покорный слуга, сын мой, — пожал плечами священник. — Все мои помыслы связаны с вашим благополучием.

На следующий день, встретив Гарольда на открытой галерее замка, Вильгельм в мягкой форме предъявил графу дополнительное требование, мотивируя его тем, что этот брак ещё больше их сблизит.

Гарольд выслушал его, ничем не выдав своих чувств. Но в его душе разгорелась буря. Вспомнив об Эдите, он с трудом удержался от непреодолимого искушения выхватить меч и тут же разрешить проблему.

— Что ты скажешь на это, мой любезный друг? — обратился к нему Вильгельм. — Представляешь, как будет хорошо, если мы станем родственниками?

— Представляю... — холодно проронил Гарольд.

— Но помни, я тебя не принуждаю, — уточнил Вильгельм. — Я лишь прошу. И приму любое твоё решение.

Герцог коротко поклонился и ушёл с галереи. Граф остался один. Он стоял, понуро опустив голову и непроизвольно сжимая кулаки.

«За что мне это, Господи?» — билась в мозгу тягостная мысль. В глазах закружились багровые огоньки, страшная боль сжала сердце. Послышались шаги. Гарольд взял себя в руки и оглянулся — подле него остановился статный нормандец, разодетый с крикливой роскошью.

— Барон Юнг де Монфор, — с поклоном представился он.

— Что тебе угодно, милейший? — устало спросил граф.

— Милорд, я хотел бы дать вам совет.

— С какой стати я должен выслушивать твои советы, норманн?!

— Не сердитесь, милорд, — мягко произнёс де Монфор. — Я понимаю — каково вам. Но поверьте, я ваш ДРУГ.

— С чего бы это?

— Мы бились бок о бок. Не приди вы на помощь, меня бы уже не было на свете.

— Допустим, — смягчился Гарольд. Он пристально взглянул на собеседника: — Что ты хотел мне сказать?

— Соглашайтесь на любые условия, милорд! — тихо произнёс де Монфор. — На любые! Когда герцог идёт на подлость, он уже не может остановиться. Главное — вырваться из его когтей!

— Даже ценой чести? — уточнил граф.

— Честь теряет он, а не вы!

— Так считаешь ты?

— Не только. Не один я сражался рядом с вами... Соглашайтесь. Возвращайтесь в Англию... Вы ей необходимы!

— После всего этого?

— Да, милорд! — подтвердил де Монфор. — Унижение ломает слабого, сильного оно закаляет. А вы — сильный!

— Полагаешь?

— Уверен!

Гарольд опустил голову, обдумывая слова собеседника, затем негромко произнёс:

— Странно слышать всё это из уст норманна.

— Я некоторое время жил в Англии, — пояснил барон. — Она для меня не чужая.

— Никогда не знаешь, где найдёшь... Ты выказал себя другом в трудную минуту. Я это запомню.

— Благодарю за доверие, милорд. — Де Монфор, поколебавшись мгновение, добавил: — Если вам станет совсем тяжело — я помогу бежать.

— Всем?

— Только вам, — развёл руками норманн.

— Это исключено, — покачал головой Гарольд...