Сам же обед своей пышностью мог поспорить с королевскими пирами — чеканная золотая посуда, украшенная драгоценными камнями, соседствовала на столах с бокалами толстого стекла и высокими бронзовыми шандалами, в которых горели десятки свечей. Вдоль столов сновали нарядные пажи, разнося серебряные сосуды с розовой водой. Едва гости успели омыть в них руки, как загремели фанфары, оповещая о начале трапезы. Отведав одних яств, пирующие под звуки труб приступали к другим. Тонкие паштеты уступали место изысканной дичи, жаркое — фруктам и заморским сладостям, франкские вина — напиткам, привезённым из Италии, Греции и Испании.

Норманны, перенявшие от французов утончённые манеры, ели и пили умеренно. Отдав дань герцогской кухне, сеньоры и их дамы негромко беседовали или слушали пение менестрелей.

Гарольд внимательно наблюдал за происходящим. Напыщенная чванливость норманнов вызывала у него лишь снисходительную усмешку. Он с удовлетворением отмечал, насколько проще и душевней были нравы его родины.

— Как ты находишь пир, мой любезный друг? — обратился к нему Вильгельм.

— Пир великолепен, — похвалил Гарольд, не желая обидеть хозяина.

Герцог удовлетворённо кивнул.

Потекли дни, наполненные беседами, охотами, осмотром мастерских и учебных заведений, созданных Вильгельмом. Герцог не без гордости показывал гостю плоды своих деяний и с неподдельным интересом выслушивал его мнение. Норманн и сакс нравились друг другу всё больше и больше. Тому были причины. Вильгельм давно следил за ходом событий в Англии и крайне уважительно относился к деятельности Гарольда. Он признавал, что тот был и прекрасным полководцем и мудрым соправителем старого короля. Близкое знакомство лишь укрепило его в этом мнении. Что же касается Гарольда, то он, в свою очередь, пристально наблюдал за деятельностью герцога и отдавал дань всем его талантам.

Вильгельм был умелым правителем и блестящим полководцем. Он всемерно поощрял развитие ремёсел, искусств и наук в своих землях, но главным делом его жизни была война. Ещё в молодые годы он досконально изучил воспоминания Цезаря и книги античных историков. Анализ тактики и стратегии, применявшихся древними воителями, привёл его к заключению, что тяжёлая рыцарская конница скоро изживёт себя. Дистанционный бой — вот залог успеха, решил молодой герцог и оказался прав. Чтоб проверить на практике свои умозаключения, он ставил в строй крестьян, тщательно обучал их стрельбе из лука и прочим навыкам ратного дела и в конечном итоге пожинал благодатные всходы. Именно стрелковые подразделения, умело маневрировавшие в боевых порядках конницы, позволили сравнительно небольшой Нормандии устоять в борьбе с многочисленными врагами, именно они разгромили рыцарские дружины короля Франции, владетелей Бургундии, Анжу и Бретани.

Таким образом, Гарольду и Вильгельму было за что уважать друг друга, их отношения становились всё более доверительными и тёплыми. Тут случилось событие, имевшее роковые последствия. Вассал герцога граф Бретонский, словно подстёгнутый присутствием сакса [14] , нарушил присягу и, ища повод для столкновения, предъявил претензии на герцогскую диадему Нормандии, Вильгельм пошёл на него войной. Он предложил Гарольду отправиться вместе с ним, и тому ничего не оставалось, как принять это предложение. Герцог доверил ему одну из своих лучших дружин, в силу чего Гарольд неожиданно для самого себя оказался в роли вассала.

Эта война не была увеселительной прогулкой, бретонцы сопротивлялись со свойственным кельтам упорством. С большим трудом норманнам удалось прижать их войско к столице графства, тут и произошла решающая битва. В начале сражения всё складывалось для норманнов как нельзя лучше — их лучники изрядно потрепали противника, после чего конница смяла передовой полк бретонцев, а пешие дружины начали теснить их к стенам города. Но тут норманнская коса нашла на кельтский камень — бретонцы упёрлись и не отступали ни на шаг.

Разъярённый Вильгельм оставил Гарольда в резерве, а сам ринулся в гущу сражавшихся. Сакс с тревогой наблюдал за ним — высокая фигура норманна появлялась то в одном, то в другом месте и вдруг её не стало видно. Гарольд похолодел.

— За мной, саксы! Вперёд, норманны! Надо помочь герцогу! — вскричал он и бросился на подмогу. Удар его свежей дружины ошеломил бретонцев, они попытались дать отпор, но отважный сакс крушил врагов направо и налево. Рядом с ним ожесточённо бились Рагнар, Сигевульф, Вальтов. Собранная в плотную массу, объединённая дружина сакса медленно, но неуклонно начала теснить бретонское войско. В конце концов Гарольд и его хускерлы прорвали ряды противника и начали расширять брешь, в которую рекой потекли норманны. Это и решило исход битвы.

— Спасибо, Гарольд! — с чувством произнёс герцог, обнимая соратника. — Если бы не ты, мне пришлось бы худо.

— Не преувеличивай, Вильгельм, — улыбнулся тот.

— Не знаю, не знаю... — отёр потное лицо норманн и, пристально взглянув в глаза саксу, добавил: — Теперь я твой должник.

— Пустое, — махнул рукой Гарольд.

Вокруг них стоял многоголосый гул.

— Да здравствует наш славный герцог! — ревели норманны. — Да здравствует бесстрашный сакс!

— Видишь, как приветствуют тебя мои люди? — усмехнулся Вильгельм, обнимая Гарольда за плечи. — Они умеют ценить храбрость.