– Вы не узнали, с кого она скопирована? – спросил он у Лоубир.

– У «Гермеса» есть политика конфиденциальности касательно перифералей, сделанных по индивидуальному заказу. Я могла бы получить эти данные, но не хочу. Они могут повлиять на наше к ней отношение.

Перифераль была в черных лосинах, черных прогулочных туфлях с большими серебряными пряжками и в темно-серой пелерине до колен.

– Что именно я должен тут делать? – спросил Недертон.

– Прогуляйтесь до Гайд-парка, а дальше будет видно. Постарайтесь ответить на ее вопросы. Я не жду, что она будет страшно убедительна в роли эксперта по неопримитивизму, но приложите все усилия. Ей надо опознать преступника, и если она не сделает этого с порога, надо, чтобы маскарад сохранялся как можно дольше.

– Я сказал Даэдре, что Анни от избытка восхищения совершенно теряется в ее присутствии. Это может помочь.

– Может. Попросите перифераль закрыть глаза, пожалуйста.

– Закрой глаза, – велел он.

Перифераль исполнила указание. Наблюдая за ее лицом, Недертон точно уловил момент появления Флинн: мгновенное выражение растерянности, – и тут же ее глаза широко раскрылись.

– Фу ты, блин, – сказала она. – Это дом или деревья?

Недертон глянул через плечо на аллею:

– Дом, выращенный из деревьев. Что-то вроде общественного павильона.

– Деревья выглядят старыми.

– Они молодые. Ассемблеры ускоряют рост, затем стабилизируют. Все эти деревья были такими уже в моем детстве.

– Двери, окна…

– Так их вырастили ассемблеры.

Она встала, попробовала ногой землю:

– Где мы?

– В Сохо. Сохо-Сквер. Лоубир советует нам дойти по этому променаду до Гайд-парка.

– Что такое променад?

– Лес, только вытянутый. В джекпот Оксфорд-стрит была разрушена. По большей части универмаги. Архитекторы поручили ассемблерам выесть развалины и превратить их в подобие очень длинного ящика для деревьев. Центральная аллея приподнята над бывшим уровнем улицы…

– Универмаги? Вроде «Мегамарта»?

– Не знаю.

– А почему вместо них посадили лес?

– Улица изначально не блистала красотой, а за время джекпота и вовсе пришла в упадок. Дома не поддавались переделке под другие нужды. «Селфриджес» недолгое время был частными апартаментами…

– Селфи что?

– Универмаг. Однако мода на жилье такой площади прошла вместе с последней отчаянной волной офшорных капиталов. Сейчас универмагов нет.

– Торговые центры?

Недертон задумался:

– Ты видела Чипсайд. Наверное, ближайший аналог. Пункт доставки, избранная ассоциативная розница. Еще есть Портобелло, Бёрлингтонский пассаж…

Она постоянно оглядывалась по сторонам.

– Мы в самом большом городе Европы. Кроме тебя, я не видела ни одной живой души.

– Вон там мужчина. На скамейке. – Недертон указал рукой. – Наверное, выгуливает собаку.

– Машин нет. Мертвая тишина.

– До переустройства главным общественным транспортом были поезда, ходившие в подземных тоннелях.

– Метро.

– Да. И оно по-прежнему есть, тоннелей даже стало больше, но как общественный транспорт почти не используется. Если тебе нужен поезд, метро может сконфигурировать его под заказ. В Чипсайд обычно ездят историческим поездом.

Именно таким возила его мать.

– Я видела несколько больших грузовиков.

– Они перевозят товары из подземки к месту назначения. У нас меньше частных автомобилей. Есть кебы. А в основном на велосипеде или пешком.

– Какие высокие деревья! Никогда таких не видела.

– Давай подойдем, глянешь. С променада гораздо более эффектное зрелище.

Недертон двинулся вперед, пытаясь вспомнить, когда был здесь последний раз. Они вышли на дорожку между деревьями.

– Так, значит, деревья не настоящие? – спросила Флинн.

– Настоящие, только их рост искусственно ускорен. И еще есть несколько квазибиологических крупнообъемных поглотителей углекислоты, которые выглядят как деревья.

Что-то дзинькнуло у них за спиной. Мимо, изо всех сил крутя педали черного велосипеда, пронесся человек в очках-консервах и забрызганном грязью бежевом тренчкоте. Длинные полы хлопали у него за спиной.

– Как это все сделали? – спросила Флинн.

С деревьев, многие из которых были выше стоявших здесь прежде домов, по-прежнему падали редкие крупные капли. Одна угодила Недертону за шиворот. В стороне Гайд-парка, за переплетением ветвей, угадывалось облако.

– Я могу открыть тебе трансляцию и показать, если хочешь.

– «УН»? – спросила она: надо понимать, телефоны соединились и она увидела его эмблему. – Это ты?

– Да. Прогуляемся до Гайд-парка, и я покажу тебе трансляцию, как все сделали.