У Кловис Реберн была замечательная кожа. Когда Флинн открыла глаза, Кловис как раз склонилась над ней и смотрела то ли на автономный отсекатель, то ли на провода. Легчайший переход за все это время, со скамейки в Гайд-парке на новенькую больничную койку. Как кувырок назад. Даже по-своему приятно.

– Привет! – Кловис, увидев, что Флинн открыла глаза, резко выпрямилась.

– Что тут происходит?

Кловис разорвала что-то на две половинки. Какую-то упаковку.

– Гриф сказал, конкурент нанял луканов, типа выставить нас в дурном свете. А по мне, если их протесты и действуют, то прямо наоборот.

– Мейкон сказал, Бертон едет от Пиккета.

– В реквизированной машине, благо там на стоянке этого добра теперь завались, – ответила Кловис. – Хозяев, тех, что работали на Пиккета, до сих пор выкапывают из-под развалин.

Она вытащила из упаковки маленький розовый кружок, отлепила от бумаги, задрала Флинн футболку и приклеила пластырь ей на живот, слева от пупка.

– Что это? – спросила Флинн, приподнимая от подушки голову вместе с короной.

Кловис задрала свою рубашку. На прессе, фактурном, как стиральная доска, был такой же розовый кружок с двумя красными линиями крест-накрест.

– Противоядие от тусняка, – сказала Кловис. – Но это пусть тебе Гриф объяснит.

Она сняла с Флинн корону и аккуратно положила на столик слева от кровати, на что-то вроде памперса.

Флинн перевела взгляд с короны на Коннера. Тот, в такой же короне, лежал на соседней койке.

– Пусть лучше остается там, – сказала Кловис. – Учитывая его способность нарываться.

Флинн села. Из-за больничной койки чувство было такое, будто на это надо спросить разрешения. Тут появился Хун в темно-зеленой футболке с белой надписью «СОЛЬВЕТРА США» и логотипом, который Флинн видела на конверте у Бертона в трейлере. В глазу у него была виза, в руках – по пакету с едой навынос. Флинн сообразила, что он прошел через вертикальную щель в стене из мешков, слева от койки.

– Сюда есть потайной ход из «Суши-лавки»? – спросила Флинн.

– Часть договоренности насчет антенн. Ты же вроде мне сама писала по электронке?

– Наверное, это были мои секретари.

– Надо же как-то носить сюда еду, – сказала Кловис. – Бертоновы ребята дежурят круглые сутки.

– Я жирею, – ухмыльнулся Хун и ушел за синюю пленку.

– Еда для Бертона и кто там еще с ним, – сказала Кловис. – Ты голодная?

– Да, наверное, – ответила Флинн, беря «Перекати-Полли» со стула, на котором его оставила.

– Если понадоблюсь, я тут со спящим красавцем. А правда у тебя там целое другое тело?

– Более или менее. Оно сделанное, но не скажешь.

– Похоже на тебя?

– Нет. Посимпатичнее и пофигуристее.

– Ага, конечно! – фыркнула Кловис.

Флинн пошла на запах «Суши-лавки». Пакеты стояли на журнальном столике, на котором она подписывала документы, – его теперь перенесли в «юридический отдел». Хуна там уже не было.

– Ты Флинн, – сказал незнакомый мужчина.

Сероглазый шатен, светлокожий, румяный. По выговору – тоже англичанин, но во времени, которое Флинн старалась не называть прошлым.

– Меня зовут Гриф. – Он протянул руку над пластиковыми контейнерами и тремя бутылками воды из «Меги». – Холдсуорт.

Она пожала ему руку. Гриф был широкоплечий и худощавый, может быть, чуть младше ее, в затертом пиджаке цвета свежего конского навоза.

– Имя похоже на американское, – сказала она, думая про себя, что так могли бы звать кого-нибудь в детском аниме.

– Вообще-то, полностью Гриффидд. С двумя «ф» и двумя «д». – Он внимательно смотрел на нее, будто ждал, что она рассмеется.

– Ты из безопасности, Гриф?

– Ни коим боком.

– Мэдисон сказал, ты вроде бы прилетел на безовском вертолете.

– Да. У меня была возможность его взять.

– Слышала, у тебя их вообще много. Возможностей.

– Верно слышала, – сказал Бертон, пальцем отодвигая пленку. Лицо у него было усталое и грязное, камуфляжные штаны и черная футболка запылились. – Полезное дело.

Он вошел в помещение.

– Шериф Томми тебя замотал? – спросила Флинн.

Бертон положил на стол томагавк в ортопедических кайдексовских чехлах.