Шрифт:
– Алло?
– Подними чуть выше, вровень с глазами, – сказала Флинн.
Недертон попытался это исполнить.
– Лучше, – заметила она. – Нос у тебя стал меньше.
Ему подумалось, что она выглядит усталой.
– Как ты там?
– Моему брату прострелили бедро.
– Кто?
– Чуваки в спрут-костюмах. Кловис и Карлос их убили.
– А что твой брат?
– Спит. Ему что-то вкололи. Правительственный дрон прооперировал его удаленно. Извлек пулю, заштопал дырку в артерии, наложил шов на рану.
– Ты не пострадала?
– Нет. Настроение говенное, но проблема не в этом.
– А в чем?
– В англичанине Лоубир. У нас тут. Его зовут Гриф. Гриффидд Холдсуорт. Томми считает, он разведчик под дипломатическим прикрытием. Координатор или что-то такое. В посольстве. Куча связей в правительстве. В нашем правительстве. Он добыл Бертону спрут-костюмы и микродрон, чтобы вытащить меня от Пиккета. Вызвал мокрицу для Бертона…
– Мокрицу?
– Некогда объяснять. Просто слушай.
– Так проблема в Грифе?
– В Лоубир. Гриф собирается применить против луканов одну штуку…
– Против кого?
– Да есть тут одни уроды. Не перебивай.
Недертон кивнул и тут же представил, как это должно выглядеть на планшете.
– Конкурент натравил их на нас, чтобы помотать нам нервы. Может, чтобы Бертон попер на них и кто-нибудь его застрелил. Бертону они как бельмо в глазу, так что наживка правильная. А у Грифа есть химоружие, называется тусняк. Как все по-настоящему страшные наркотики от лепил, вместе взятые, только хуже. Или покончишь с собой под его действием, или потом, вспомнив, что натворил. Томми говорит, лепилы так и не нашли безопасную рекреационную дозу. В гомеопатических количествах шибает по мозгам ровно так же. Кловис уже дала мне противоядие. Гриф намерен применить эту дрянь против луканов, как я поняла, сегодня ночью.
– Тогда почему проблема в Лоубир?
– Она решает. Либо она выбрала тусняк, либо выбрал Гриф, а она дала отмашку. Это такое подлое средство, что уже через край. Твой мир.
– Мой мир?
– Другой подход к целям и средствам. Без всякой жалости. Но я такого у нас не допущу, и Томми тоже. И Бертон бы не позволил, будь он в сознании.
– Как ты их остановишь?
– Я хочу, чтобы Лоубир знала: если они это сделают, я не пойду на вечеринку к твоей бывшей. Мы сломаем короны, отпечатаем новые телефоны с другими номерами и сделаем вид, будто вас не было. Что бы ни случилось, будем выкарабкиваться сами. И в гробу мы вас видели. Не тебя конкретно, но всю вашу шоблу.
– Ты серьезно?
– Еще как.
Недертон глянул на нее.
– Ну? – спросила она.
– Что «ну»?
– Ты с нами?
– В каком смысле?
– Звонишь ей. Если она захочет поговорить со мной, я здесь. Но если они опрыскают тусняком придурочных уродов через дорогу, на вечеринку к бывшей ты пойдешь один. Я и моя семья ни в чем больше не участвуем.
Недертон открыл рот. Закрыл.
– Звони ей, – сказала Флинн. – А я поговорю с Грифом.
– Зачем тебе это? Без нее вы будете в отчаянном положении. И мы, кстати, тоже. И все ради… уродов?
– Да, они уроды. Мы – нет. Но только пока не ведем себя по-уродски. Так что, звонишь ей?
– Да. Хотя и не знаю почему.
– Потому что ты не урод.
– Хотел бы я тебе верить.
– Каждый в чем-то немножко урод. Лишь бы не выродок, как говорит моя мама. Главное, что человек делает. А теперь я тебя выключу и пойду поговорю с Грифом.
И выключила.
93. План операции
Флинн уже вошла в заднюю комнату, когда сообразила, что держит «Перекати-Полли» как плюшевого мишку. Не обнимает, но типа того. Черт.
Все повернулись к ней. Рыжая девушка-нотариус из «Клейн, Крус, Верметт» была теперь в камуфляжных штанах и с такой же сумкой на животе, как у Кловис. И еще в синих хирургических перчатках. Видимо, она только что закончила перестилать Бертону постель. Кто-то ей помог его ворочать вместе с мокрицей. Относительно чистая простыня была разостлана между койками Бертона и Коннера (сейчас пустой), сверху лежал ком мятого окровавленного тряпья. Кловис, в чистом, что-то делала с короной Коннера на столе возле его койки. Гриф говорил по телефону и, когда Флинн вошла, повел в ее сторону глазами.
– Где Коннер? – спросила она.
– В душе, – ответила Кловис. – Мейкон его понес.
– Как Бертон?
– Ребята из Уолтера Рида говорят, жизненные показатели хорошие. Они хотят, чтобы он поспал подольше, так что дрон продолжает понемногу вводить снотворное.
– Хорошо, – произнес Гриф. – Спасибо.
Он опустил телефон.
– Надо поговорить, – сказала ему Флинн, жалея, что принесла «Полли».
– Да, но не о том, что мы, по-твоему, собрались делать.
– Вот уж фиг.