– Ты сбиваешь ее с толку, – вмешался Недертон.

– Я пытаюсь ее акклиматизировать, чего ты делать пока не начал.

– Где мы? – спросила Флинн.

– В Лондоне, – ответил Недертон.

– В игре?

– Никакой игры изначально не было, – сказал Недертон. – Мы сказали твоему брату про игру, потому что так было проще объяснить.

– А это все где? – Она обвела рукой каюту.

– В Ноттинг-Хилле, так называется район, – ответила Тлен. – В гараже под домом. Вернее, под несколькими соседними домами.

– В Лондоне с небоскребами?

– Шардами, – сказал Недертон. – Мы зовем их шардами [3] .

Она встала – перифераль с плавной, но на удивление мощной грацией распрямилась из неудобного положения.

– Что там за дверью? – спросила она, указывая рукой.

– Гараж, – ответила Тлен. – С коллекцией исторических автомобилей.

– Дверь заперта?

– Нет, – сказала Тлен.

– Что-нибудь здесь может убедить меня, что мы в будущем?

– Давай покажу кое-что.

Тлен встала, жесткий материал комбинезона пошел складками. Она расстегнула молнии от запястья до локтя на обоих рукавах и быстро их закатала. Штриховые рисунки пустились наутек.

– Они в панике, потому что ты им незнакома, – объяснила Тлен, продела палец в алюминиевое кольцо центральной молнии, у горла, и потянула.

Под лифчиком из многоярусного черного кружева испуганно жались вымершие животные, черные графические штрихи мельтешили на белой коже. При виде Флинн они умчались снова – на спину, решил Недертон. Тлен застегнула сперва главную молнию, потом оба рукава:

– Сойдет за доказательство?

Флинн, глядя круглыми глазами, кивнула.

– Можно мне выйти? – спросила она.

– Конечно, – ответила Тлен. – И кстати, это не линзы.

Недертон, поймав себя на том, что не шелохнулся, возможно, даже не дышал с тех пор, как Флинн встала, толкнулся ладонями от мраморной с золотом столешницы.

– Как мне убедиться, что это не игра? – спросила Флинн. – По меньшей мере в половине игр действие происходит в будущем.

– Тебе платили за них крупные суммы? – задал Недертон встречный вопрос.

– Я играла не за «спасибо», – ответила Флинн, открывая дверь.

Он успел опередить Тлен, правда ушибившись боком об угол стола. Флинн стояла на трапе и глядела на ближайшую арку, которая засветилась при ее появлении.

– Что это? – спросила Флинн.

– Генно-инженерный продукт на основе морских животных. Активируется движением.

– У моего брата на войне был спрут-костюм. Камуфло по типу каракатицы. А это что? – Она указала на белую человекообразную глыбу экзоскелета.

– Это твое.

– Мое?

– Твоей периферали. Тренажер. Его надевают.

Флинн повернулась к Недертону, приложила ладонь к его груди и легонько толкнула, словно проверяя, настоящий ли он.

– Не знаю, заорать или обделаться, – сказала она. И улыбнулась.

Дыши, напомнил он себе.

Рот у нее был полон свиной вырезкой с чесночным майонезом на белой хрустящей булке.

– Не подавись, – посоветовала Дженис, сидя рядом на койке Бертона. – Обидный был бы финал твоим неведомым приключениям. Запить?

Она протянула Флинн черную фляжку с логотипом «Су-27».

Флинн прожевала свинину, запила водой и вернула фляжку.

– Это тело, – сказала она. – В него встроен телефон. Как виза, только где-то внутри. Включение-выключение и менюшки на нёбе, как клавиатура.

– У тебя язык куда острее моего.

– На самом деле – просто крошечный магнит, на самом кончике.

Тогда, в будущем, она снова отсчитала до нуля, испытала на десяти совсем легкую встряску и открыла глаза в «Эйрстриме». Бертон, Мейкон, Эдвард и Дженис – все смотрели на нее. Шея затекла, есть хотелось зверски.

– Ты снова туда отправишься? – спросила сейчас Дженис. – Сегодня вечером?

Флинн откусила еще сэндвича, кивнула.

– Может, тогда не съедать сейчас всё? Они говорили, тебя может стошнить.

Флинн прожевала, проглотила:

– Плохо только первый раз, потом, говорят, привыкаешь. Мне надо хорошенько наесться, чтобы пробыть там дольше.

– Почему называется «перифераль»?

– Потому что это внешнее устройство. Типа как аксессуары.

– Анатомически точная?

– Не догадалась проверить.