Наверное, раньше, до броска на Киев, таких раненых, как мы, тут же отправили бы в тыловые госпитали или даже в Москву. Но поскольку никто не сомневался в том, что в ответ на очередную попытку укропов отвоевать Донбасс мы вот-вот возьмем Киев, то зачем было нас эвакуировать, если в Киеве есть и больницы, и госпитали?

С молоденьким лейтенантом-самострелом – его после ампутации простреленной ступни ждал трибунал – никто из нас, офицеров, конечно, не разговаривал, отчего он уже дважды пытался отравиться нацарапанной в туалете известкой и украденным у дежурной медсестры снотворным.

Зато все остальные, даже лежа с подвешенными на кронштейны обрубками заживающих конечностей, яростно дискутировали между собой с утра до вечера (с перерывами, правда, на «утки» и другие естественные и медицинские процедуры).

Главной темой этих дискуссий была, конечно, война, точнее, ее дальнейшее развитие. И тут мнения расходились независимо от воинских званий дискутирующих и их армейского опыта и стажа.

– Нужно, не останавливаясь, идти дальше на Варшаву и Брюссель! – требовал безногий подполковник, лидер наших госпитальных оптимистов.

– Да, Брюссель нужно брать однозначно! Раздавить этих европейских геев-пидарасов! – поддерживал его одноногий майор-артиллерист, которому вместе с левой ногой оторвало и все мужские причиндалы.

– Хорошо бы снова до Парижа добраться, – куря в открытое окно, мечтательно заметил молодой однорукий капитан-танкист.

– А ты был в Париже? – спросил его сосед – летчик Су-34, сбитый под Киевом.

Пока он, катапультировавшись, летел к земле, укропы, развлекаясь, расстреливали и его, и его парашют, и он приземлился с перебитыми ногами и разбитыми тазовыми костями.

– Нет, – ответил танкист. – Я не был в Париже. Но я казак, мой прапрадед там был в тысяча восемьсот четырнадцатом. Вот он погулял!

– Так это он научил француженок сексу «а-ля казак»? – спросил его одноногий артиллерист.

– А это как? – из другого конца палаты поинтересовался танкист, горевший в танке и обожженный на семьдесят процентов кожного покрова, включая лицо и пенис с мошонкой.

На его паху лежала наша общая любимица кошка Лушка, своим тихим мурлыканьем, которое ученые называют «кошкотерапией», она врачевала тут всех и каждого независимо от политических взглядов.

– А это, когда наши кричали им: «Быстро! Быстро!», ставили раком и… ну, сам понимаешь, – объяснил ему безрукий майор пехотных войск. – С тех пор у них и появилось «бистро». Понял?

– Вы не отвлекайтесь! – потребовал у него одноногий ненавистник геев. – Вы обоснуйте свою позицию!

– Пожалуйста! – ответил пехотинец. – Эх, жалко, я уже не могу диаграмму нарисовать! Но если вы посмотрите, чего нам стоит эта война…

– Это неважно! – перебил его безногий подполковник и показал на свои культи. – Вот моя цена! Ну и что? Зато мы всему миру показали, что не хрен, блин, унижать Россию!

– Минутку! – защищался пехотинец. – Вас лично кто унижал?

– Унизили моего президента! – Подполковник от ярости даже приподнялся в своей койке на локоть.

– Но его уже нет! – не сдавался пехотинец. – Нету Путина, понимаете? На пенсии.

– Ну и что? – не уступал и подполковник. – Путина нет, но дело его живет! Крым наш, и это святое!

– В каком смысле? – спросил пехотинец.

– А в таком, что в девятьсот восемьдесят восьмом году там крестился наш князь Владимир!

– И что? И потому его нужно отнять у украинцев в две тысячи четырнадцатом…

– А никто не отнимал! Нечего тут пропагандой заниматься! Крымчаки сами проголосовали за присоединение!

– Но с нашей помощью, – вдруг сказал выздоравливающий десантник, у которого врачи извлекли из груди восемь осколков, ни один из которых не задел ни сердце, ни легкие. – Я, между прочим, и был один из «вежливых людей», которые им голосовать помогли. Нас тогда двадцать тысяч «вежливых» за одни сутки в Крым перебросили…

– И правильно сделали! – сказал подполковник. – У нас там Севастополь, мы не можем его лишиться. А теперь мы должны взять Брюссель и раздавить Евросоюз!

– Зачем? Для понта? – вдруг спросил от окна молчавший всё время капитан-сапер, которому взорвавшейся миной снесло полчерепа. – У меня полбашки оторвало, я и то понимаю, что крымчаки тогда спровоцировали Путина, а Стрелков втянул в войну за Донбасс.

– Чушь! – возмутился подполковник. – Путина американцы провоцировали с две тыщи седьмого года. Старший Буш пригласил его на рыбалку, а подсекал на раздел России. Но Путин не повелся, и тогда с ним стали как бы дружить, а втихую нас отовсюду выдавливать – из Ирана, из Индии. И окружать своими «Першингами». Если бы Украина вошла в НАТО, «Першинги» бы стояли в Крыму и Харькове…