– А зачем вам Неля? – спросила Ольга. Она не любила, когда Мариана оставляла рацию. – Все может случиться, а без радистки вся наша работа ничего не стоит.

– А вот зачем, пани Ольга. Когда офицер с дамой, – объяснил Юзек, – к нему больше доверия.

Мариана нашла этот план дельным и принялась за приготовления.

…Черная вуаль прикрывала лицо, делая разведчицу неузнаваемой, а элегантный костюм придавал ей вид настоящей дамы.

После обеда, когда по их расчетам офицеры расходятся по квартирам, Юзек и пани Неля-Мариана направились к интересующему их объекту.

Подходя к месту, Юзек замедлил шаги и незаметно поднес к глазам миниатюрный бинокль.

– Сейчас установим, есть ли начальство. – Юзек уже привык к своей роли и держал себя, как заправский офицер армии фюрера. Ничто в нем не выдавало переодевшегося поляка-разведчика.

– Кажется, все в порядке. Не опасно, – заявил он, пряча в карман бинокль.

У машины, покрытой брезентом, Юзек остановился и сделал знак рукой.

Несколько солдат при виде офицера вытянули руки вперед и разом крикнули “Хайль Гитлер” и поклонились Мариане. Юзек ответил тем же напыщенным жестом и, бросив в сторону Марианы “Пардон, мадам”, спросил строго:

– Как идут работы? Когда закончите? Генерал беспокоится.

– Все в порядке, господин офицер. Уложимся в срок, а может и к двадцать пятому числу.

Мариана не без удовольствия заметила среди солдат того, что вчера плюнул ей в ладонь. Сейчас он стоял, вытянувшись в струнку.

– Гут… Генерал будет доволен вами, – сказал Юзек. Крикнув “Хайль Гитлер”, он взял под руку Мариану, и разведчики важно удалились.

Ночью Мариана передала советскому командованию дополнительные данные о сроках окончания строительства.

Советские войска освобождали село за селом, город за городом… Бои шли уже на территории Польши. Каждый стремился сделать для победы как можно больше.

Разведчики все чаще задумывались о будущем. Им хотелось дожить до победы. И в то же время они усиливали работу. Группа держала под наблюдением ряд военных объектов, передавая командованию сведения о дислокации немецких войск, об аэродромах, складах, о моральном состоянии гитлеровской армии.

Юзек стал настоящим советским разведчиком или, как он сам себя называл, – парашютистом. Но его частые отлучки вызывали недовольство в штабе аковцев. Там знали, что где-то поблизости находятся советские парашютисты, знали и о том, что Юзек встретился с ними, но полагали, что на этом связь и оборвалась.

Получая все новые указания лондонского эмигрантского правительства Миколайчика, аковцы изменили отношение к советским партизанам, разведчикам и другим группам. Тут-то они и спохватились относительно Юзека. Его заподозрили в предательстве.

Рассказав Мариане об этом, Юзек спросил совета, как ему быть.

– Воля ваша, – ответила Мариана. – Вы должны решиться раз и навсегда: или они или мы. Народ Польши еще скажет свое слово – кто предатели, а кто его верные сыны.

– Я же давно решил, разве вы не убедились в этом? – ответил Юзек.

Советская Армия одерживала победы на всех фронтах. Ее части вместе с польскими войсками уже вступили на территорию Польши и двигались дальше, очищая польскую землю от фашистских оккупантов.

Польский народ ликовал. Хотя фронт находился за десятки километров, а в некоторых направлениях и за сотни, но везде чувствовалась радость. Люди собирались группами, оживленно беседовали. Больше всего народ интересовало два вопроса: яка бенза Польска? (какой будет Польша) и правда ли, что вместе с Советской Армией идет войско польское. Более оборотистые искали связи с советскими партизанами. Каждый стремился заручиться свидетельством о том, что он как-то содействовал, сочувствовал партизанам или разведчикам-парашютистам или, на худой конец, был нейтрален. Те, кто знал хозяев дома, у которого приземлилась Мариана, возлагали большие надежды на пани Нелю.

– Все же, как ни есть, а полька она. К тому же, видно, главное лицо в группе.

Юзеку и всей группе хорошо были известны эти разговоры обывателей. Не будучи убеждены в победе Советского Союза, такие поляки колебались или, как сами говорили, “держали нейтралитет”. А как только фронт на время останавливался или немцам где-то удавалось временно закрепиться, настроение моментально менялось: обыватели не прочь были услужить фашистам.

Но большинство поляков было другого мнения. И хотя они не выступали против гитлеровцев с оружием в руках, зато всегда молча спрячут советского партизана, накормят его. Настроений было много и все разные. Поэтому разведчикам пришлось уйти в глубокое подполье и соблюдать строгую конспирацию.

Народовцы, или, как они называли себя, “Партия народова”, всю войну были заодно с немцами и свирепствовали с особой силой. У них на учете был каждый поляк, помогающий советским партизанам. Одетые в немецкие мундиры, вооруженные немецкими автоматами, народовцы врывались в дома и переворачивали все вверх дном.

– Где большевик? – орали они на перепуганных женщин.

Большинство мужчин, в какой-то мере связанные с советскими партизанами, прятались в тайниках или уходили в лес. Даже сложена была песня, призывающая мужчин идти в партизаны: