“Ходьмо, ходьмо, мы до лясу, до партизанцы,

Бо в партизанцы не ест зле.

Идмо, идмо попид лясек.

А тут вода, а тут пясек

Бо я естем поляк часный…”

Зашевелились и фашисты. Они усилили антисоветскую пропаганду. Чего только не говорили они! Начиная с того, что большевики всех перебьют и заселят Польшу русскими, увезут поляков в Сибирь на каторгу, и, кончая тем, что Польша перестанет существовать как государство. Наряду с этой геббельсовской пропагандой, радио и газеты ежедневно передавали ложные сведения о положении на фронтах.

В последнее время, когда фашисты стягивали все свои силы к фронту, снимая воинские части с запада и перебрасывая их на восток, группа была перегружена разведывательной работой. Занимались разведкой все. Даже Мариана, которая была по горло занята работой на рации.

Но разведчики чувствовали, что они не имеют права молчать, что они обязаны разъяснять народу истинное положение на фронте, Подлинную роль советских войск-освободителей. Но для этого требовалась санкция центра. Мариана передала основную радиограмму: “В Катовицах формируется пулеметная рота №… Командир – майор Фокке. Личный состав 500. Направление Краков. Пехотный полк №… передислоцировался в направлении Перемышль (подробности дополнительно). В нашем районе дислоцируется отдельный гренадерский маршевый батальон (номер дополнительно). Моральное настроение солдат падает. Есть дезертиры”. Затем передала еще одну коротенькую: “Немцы усилили антисоветскую пропаганду. Разрешите заняться разъяснительной работой среди населения”.

Через несколько минут была получена ответная радиограмма из центра: “Благодарим. Продолжайте разведку. Подберите агитаторов из поляков, снабдите сводками информбюро. Соблюдайте строгую конспирацию”.

После этого Юзек и Мариана работали всю ночь. В душном бункере горела карбидка, воздух был пропитан гарью.

Гриша с Андреем ушли на “акцию”, так они называли свои вылазки. Это выражение перешло к разведчикам от польских партизан. Они вели постоянное наблюдение за движением по железной дороге.

Оля свернулась на сколоченной из досок кровати. Она целые сутки не спала, ходила в разведку, и теперь Юзек и Мариана разговаривали шепотом. Даже чихнуть или кашлянуть не решались, чтобы не спугнуть чуткий сон товарища.

Вначале Мариана диктует, а Юзек пишет. Потом оба переписывают текст вновь и вновь. Так рождаются листовки. Мариана отстает от Юзека. Она недостаточно знает польскую грамматику и боится выдать себя. Ведь она молдаванка, а не полька. Но Юзек и все, кто знает пани Нелю, убеждены, что она полька.

Уже выросла целая пачка листовок. В них кратко, но ясно сообщается положение на фронтах. В конце крупными буквами написано:

“Друзья поляки! Немцы вас обманывают. Советский Союз победит. Его цель – помочь полякам освободиться от фашистов. Польша будет свободной и самостоятельной. Советскому Союзу не нужны чужие территории. Боритесь! Наносите фашистам удары с тыла. Это ускорит освобождение Польши.

Hex жие вильна Польска!”

На следующий день Юзек нашел надежных людей. Они быстро распространили листовки среди населения. Позже разведчики с удовольствием узнали, что число листовок выросло почти в сто раз. Члены “Армии Людовой” размножили их и распространили в народе.

Немцы рассвирепели. Они устраивали облаву за облавой.

Активизировались и фашистские прислужники.

Выполняя приказ “правительства” Миколайчика, они стали охотиться за советскими парашютистами, находящимися на территории Польши, ловили и убивали польских партизан, коммунистов. Надеясь, что этот приказ является тайным, аковцы действовали скрытно. Они всячески старались разыскивать советские группы, но безуспешно. Тогда они решили для этой цели использовать Юзека.

Однажды в воскресенье Юзек отправился в костел. Несмотря на прогрессивные взгляды, молодой поляк, как ни странно, был очень религиозен. Его мучила совесть, что он больше двух воскресений не бывал в костеле. Он не раз удивлялся Мариане:

– Як пани Неля може? Костел обязателен для каждого поляка и полячки. Это наша клятва с детства, – говорил он Мариане и вспоминал польскую клятву, которую она так тщательно изучила еще год тому назад:

“Кем ты естеш?

Поляк мавый.

Яки знак твуй?

Ожев бявы…”

и так далее. Но она каждый раз отвечала коротко, стараясь не обидеть его религиозных чувств:

– Я, пан Юзек, верю в бога без ксендза. Сердцем верю.

И вот в этом-то костеле, святом, как верил Юзек, месте и схватили его аковцы.

– Парашютисты или смерть, – объявили ему прислужники Миколайчика. – Радистка вместе с рацией нам нужна.

Юзек сразу прикинул обстановку: откажись он сразу, его не выпустят. И он решил схитрить.

– Уже давно я о них ничего не знаю. Несколько месяцев, как они ушли из наших краев. Нужно время, чтобы найти их, – сказал он. Желая проверить, знают ли аковцы местонахождение группы разведчиков, он спросил:

– А может, Панове, знают, где они? Может, подскажете?

– Знали бы, тебя не спрашивали. Ты один можешь указать их местопребывание. Это приказ нашего командования, – заявил офицер. На всякий случай он приказал арестовать Юзека.