–  Реже шаг! Держать дистанцию!

Ко мне пристраивается комбат, молча идет нога в ногу. Минут двадцать я сдерживаю марш, а потом набираю привычные сто двадцать шагов в минуту.

–  Привал!

Останавливаю колонну возле большой лужайки со старой ветлой посередине, защищающей от солнца степной колодец с воротом.

–  Капитан, пошлите за фельдшером.

Чернов отдал распоряжение, вернулся и, спокойно выдержав мой взгляд, ответил на не заданный ему вопрос:

–  За всех отставших наказание понесут кому положено.

–  Ваши офицеры уже спешились?

–  Многие фронтовики, после госпиталей…

–  А солдат в батальоне после госпиталей разве нет? Или одним поблажка, другим поклажка?

–  В том, что офицеры в седлах, прямой расчет. На одном деле поблажка, на другом - сто потов.

Подошел пожилой старшина с санитарной сумкой через плечо.

–  Чепе есть?
– спросил я.

–  Откуда они у нас, товарищ начальник… Трое потревожили раны, а два дурня пилотки поснимали, вот солнышком их и прихватило…

Комбат слушал фельдшера спокойно, без смущения.

Четвертый час в батальоне, а ощущение такое, что я здесь лишний довесок. Комбат и офицеры его поступают и живут так, как жили и поступали день за днем, месяц за месяцем. Это хорошо или плохо? Не излишне ли требователен комбат?…

Раздался сигнал «внимание!».

–  Разрешите начать стрельбы?

–  Начинайте, капитан, если время.

В самый зной, под едва доносящиеся издали раскаты грома захлопали винтовки. Слышны отрывистые команды, бегут старшины, чтобы поправить сбившиеся мишени; стрелковые отделения на линию огня ползут по-пластунски; по сигналу «отбой!» офицеры спешат к мишеням и, возвращаясь к комбату, докладывают о результатах стрельб. Кто-то не попал в мишень - его ведут к комбату.

–  Из чего отлита пуля?
– спрашивает Чернов.

–  Из свинца, товарищ капитан.

–  Ее вес?

–  Девять граммов.

–  Как же ты двадцать семь граммов дорогого металла послал в никуда? Еще промажешь - штрафная…

Стрельбы завершились под сильным ливнем, роты уходили в лагерь. Мы с Черновым, обогнав колонны, доскакали до штаба батальона.

–  Обсушимся, товарищ подполковник?
– Он позвал ординарца.
– Вынеси наши плащи и… сообрази.

–  Мне бы чайку погорячее, - попросил я.

Мелкими глотками отхлебывая из кружки, я посматривал на комбата. Сидит увесисто, независимо, широко расставив ноги, курит.

–  Давно в запасном, Аркадий Васильевич?

–  С основания, с товарищем Сапрыгиным прибыл.

Я отодвинул кружку, встал.

–  И подъем и марш со стрельбой - в основном не придерешься. Но какой все это ценой? На износ работаете, капитан.

–  Так вся война на износ.
– Чернов поднялся и стоял подчеркнуто по стойке «смирно».

–  Не хотелось бы вам самому поднять роту в боевую атаку?

–  Я не страдаю оттого, что меня не посылают на передний край. Мой опыт нужнее здесь.

–  А вы не забыли еще, комбат, куда отскакивает гильза после двадцатого подряд выстрела?

–  Застревает в канале ствола…

20

Полк работает. Испепеляющее солнце, внезапные ливни, которыми богато нынешнее парное лето, изнуряют. Кожа на мне задубела, от частого курения пожелтели зубы. А коновод старина Клименко до того загорел, что стал похож на кочующего по степям цыгана. Бедолага, порой ждет меня и ждет, чаще всего на солнцепеке, не смея спросить, как надолго задержусь, не решаясь напомнить, что давно пора «подзаправиться».

Возвращаемся в лагерь, нас встречает сердитый Касим, с укором поглядывая на Клименко, будто он и есть главный виновник того, что «товарищ командир» вовремя не позавтракал, не пообедал… Слышу диалог:

–  Шайтан, зачем командиру не сказала - кушать надо?

–  Який смилый, поди сам и скажи.

–  Ты боялся, да?

–  Тю, дурень! Работы у нас богато.

–  Большой курсак - большая работа.

Я крикнул:

–  Эй, Касим-ага! Чем угостишь?

–  Курица есть, молоко есть… За твои деньги купила.

–  Тащи на стол. Старина, присаживайся.

Клименко, стыдливо зажав подбородок, отвел глаза:

–  Та я вже поив…

–  Слушать начальство!

Вдвоем так разошлись, что от курицы и костей не осталось - зубами перемололи.

–  Спасибо, Касим-бей.

–  Одна минута обожди.
– Выбегает из землянки и возвращается с миской, полной спелых вишен.

–  Ай да молодец! Откуда?

–  Капитан Чернова давала, сказала: «Корми начальника, а то худа спина».

Чуть не поперхнулся. Ну и ну!…