— Хорошо. Я найду Хрущева и схожу с ним в госпиталь проведать раненого товарища. В эти дни не было досуга, а завтра неизвестно — придется ли.

Холодов вместо ответа кивнул головой, провожая Паршина добрым взглядом.

Не доходя до площади, он встретил взвод Хрущева.

— А командир где? — спросил он у молодого, бойкого парня, ведшего отряд.

Парень взял под козырек и, пристукнув каблуками, что, видимо, ему самому нравилось, ответил:

— Товарищ командир взвода пошел в госпиталь.

«Ишь, как подтянул, — подумал Паршин, глядя

вслед четко отбивавшему ногу отряду. — Как-то будут в бою?»

Несмотря на опасность, надвинувшуюся на город, в госпитале строго соблюдали установленный порядок. Прежде чем попасть к Блинову, надо было вызвать дежурную сестру, попросить разрешения у старшей сестры/ ответить на ее вопросы и выслушать несколько предупреждений: громко не разговаривать, долго не задерживаться, не утомлять больного и непременно надеть халат.

Стараясь не грохать сапогами, Паршин в сереньком халате вошел в палату. На койке с бледносерым, заросшим щетиной лицом лежал Зиновей. Был он худ, но весело улыбался. Рядом стоял Хрущев.

— Ничего, ничего, товарищ командир, — зашептал Зиновей,.— садитесь прямо на койку.

— Как твои дела, Блинов? Как рана?,

— Заживает, — зашептал Зиновей.

— Ты что, голос потерял?

— Не-е, привык. Не велят шуметь. Тут есть совсем плохие.

— Скоро выпишут?

— Должно быть, не задержат. Намедни доктор обнадежил. Ды, говорит, Блинов, ejLue не одному беляку голову оторвешь. Я сам так думаю, товарищ командир. Боль небольшая. Крови я много потерял, ослаб дюже. А теперь питают, не жалуюсь. Ну, а что слыхать в городе, товарищ командир? Сестры да врачи только утешают. Это их такое дело. А как оно на самом деле? Устин, что в городе?

Паршин заметил, как бесшумно вошла в палату старшая сестра и,.не глядя ни на кого, остановилась у окна. В грудном карманчике белого халата поблескивал термометр. Она .чем-то напоминала Надю Болдину, такая же светловолосая, белолицая, только немного выше ростом. На вид ей было лет двадцать пять. Разговаривая с Зиновеем, Паршин чувствовал на себе ее взгляд. Несомненно, она прислушивалась к их словам, а может быть, хотела что-то спросить.

—. Да что ж, в городе так же, как и было, — задумчиво сказал Паршин. — Все идет по порядку. Работы, понятно, много. Дня мало.

Боясь расстроить Зиновея, он не хотел обстоятельно отвечать на его вопросы.

— Главное, Блинов, ты не тревожься. Если, скажем, произойдет что-нибудь опасное, мы доберемся до госпиталя и увезем тебя. А ты пока набирайся сил, поправляйся.

Он снова посмотрел на сестру, и ему показалось, что она вздохнула.

«Вероятно, оберегая покой раненых, она хочет, чтобы мы ушли!» — подумал Паршин и стал прощаться.

— Завтра, если выберем часок, обязательно забежим к тебе,— сказал Устин. — А ты не вешай голову.

— А ее вешать некуда, она на подушке лежит, — пошутил Зиновей. — Спасибо вам, -что проведали, — и он, как только мог, крепко пожал руки товарищам.

При выходе из палаты Паршин невольно оглянулся и встретился с глазами сестры. Поправляя косынку, она нерешительно шла за ними.

Паршин задержался.

— Товарищ, — заговорила сестра взволнованным шепотом, — скажите, насколько опасно положение города? У нас есть тяжело раненные товарищи, которых нельзя никуда отправить.

— А что изменится о.т того, если я скажу вам правду?

— Мы уничтожим некоторые документы.

— Положение очень тревожное. Я бы сказал... — Паршин замялся, подыскивая более точное слово, — город в серьезной опасности. Но говорить об исходе борьбы преждевременно. Мы готовимся, уверены в том, что отстоим город. Ну, а документы вц, конечно, подготовьте... на.всякий случай.

— Благодарю, — прошептала она.

Когда они вышли на улицу, Устин заметил:

— Хорошая сестра, красивая. С той барышней, тамбовской, схожа.

— Да-а, — не то соглашаясь, не то Опрашивая, ответил Паршин.

Некоторое время они шли молча.

«Пожалуй, это верно сказала. Если в госпитале есть раненые, которых нельзя вывезти, лучше уничтожить их документы...» — размышлял Паршин.