— Ну, мне пора идти, — сказала Эмма. — Было приятно познакомиться, Роб.

Алекс пошла проводить ее до двери, а Роб и девочки начали сравнивать разные виды сухих завтраков. Дарси была обеими руками за них, а Шеннон была уверена, что сахар и консерванты могут вызывать преждевременную смерть.

Она подождала, пока подруга переступит порог, и только тогда спросила:

— Что ты о нем думаешь?

— О Робе?

— Ну конечно. Ты же видишь, что он как раз такой, какого, по твоему мнению, я должна искать, — привлекательный, большой и веселый. Правда, он не богат.

Эмма покачала головой:

— Это не важно. Все, что я могу точно сказать, это то, что он совершенно не интересуется мною.

— Нет?! — Она понятия не имела, почему почувствовала такое облегчение.

— Алекс, я не думаю, что он сможет сказать тебе хоть что-нибудь обо мне. Он больше интересовался пирогом.

— Но вы оба, казалось, были так захвачены разговором.

— Это была просто болтовня. — Эмма рассмеялась такой очевидной нервозности подруги.

Алекс улыбнулась. Ее улыбка становилась шире, а напряженные мускулы расслаблялись.

— Хорошенько повеселись на вечеринке, — сказала она и помахала Эмме на прощание.

Так, значит, Роб больше интересовался пирогом, чем Эммой. Ну что ж, пока неплохо. Алекс могла сделать пирог с закрытыми глазами. Каждую неделю, и каждый раз разный. И каждый раз огромный, если Робу так нравится. Путь в дом оказался гораздо короче, чем когда она провожала Эмму.

Холодная вода обрушилась на его грудь. Роб резко дернулся и врезался головой в дно раковины.

— Черт побери, выключи воду! — рявкнул он.

Поток воды прекратился. Он потихоньку выбрался из-под мойки. Шеннон стояла на коленях рядом с ним.

— Роб, мне так жаль. Я не надела контактные линзы, поэтому решила вымыть руки, чтобы надеть их, и я…

Роб внес некоторые коррективы в речь, которую собирался произнести. Прямой и откровенной Дарси он мог бы сказать все, что угодно и на какой угодно громкости, но если он скажет то же самое мечтательнице Шеннон, ее подбородок задрожит, а он будет чувствовать себя последним ублюдком весь остаток дня.

— Шеннон, разве ты не видела, что мои ноги торчат из-под раковины?

— Ну, по-моему, что-то такое видела, но не очень обратила на это внимание, потому что…

— И ты не заметила, что раковина здесь открыта и что нет дренажной трубы, и просто открыла воду прямо мне на рубашку?

— О, ваша рубашка, — беспомощно произнесла она. Она подошла ближе и близоруко всмотрелась в нее, потом пощупала мокрое пятно. — Мне так жаль вашу рубашку.

Роб выругался про себя. Какая рассеянная!

Он вдохнул и извинился перед Шеннон за грубость. Она собрала свои принадлежности для контактных линз и перешла в другую ванную. Потом он снова залез под раковину.

Нет, проблема была совсем не в мокрой рубашке. Он вышел из себя потому, что Алекс собиралась на очередное свидание. Она сказала девочкам, что они могут сами выбрать кого-нибудь по объявлению и сами написать письмо, и вот сегодня вечером она собирается встретиться с каким-то ничтожеством.

Но она ведь уже ходила на такие свидания и раньше, и все было нормально.

Да, но это было до того, как я… до того, как она… Он не мог закончить это предложение даже в своей голове.

«Что ж, теперь ты знаешь, что под всей этой мешковатой одеждой у нее есть тело».

Проблема не в том, что я об этом знаю. Вот когда какой-то другой парень узнает об этом, будут неприятности.

«Слушай, она наденет что-нибудь гигантское, и этот парень еще пожалеет, что не указал в своем объявлении, что она все-таки должна иметь фигуру».

Роб протянул руку за трубой, которую снял, чтобы прочистить.

— Да, наверное, все так и будет, и я разъярился совершенно зря, — пробормотал он. Он вдруг обрадовался, что пришел сегодня и взялся выполнить еще одну неблагодарную работу. По крайней мере он все еще будет работать, когда она будет уходить, и увидит, как она оденется.

И о чем ему вообще беспокоиться? Роб знал Алекс уже несколько недель и за все это время не видел ее в хоть сколько-нибудь соблазнительной одежде. Все будет в порядке.

— Вы пойдете в этом? — Роб едва успел взять себя в руки прежде, чем его голос сорвался на крик. Он не мог отвести взгляд. Буквально не мог двинуть глазами. Дьявол, да она просто вываливается из лифа своего платья.