Значит...

Мой прыжок Хакурэ почти остановила, но именно почти.

Уже приземлившись, я стянул с лица платок и улыбнулся.

– А вот он, секретик.

В моих руках был небольшой кристалл льда. Он был настолько прозрачным что практически просвечивал, только в самом центре была заметна угловатое потемнение.

Я его повернул под необходимым углом и в половине зеркал отразился мой силуэт.

– Интересная игрушка. Оптическая иллюзия и никакого обмана.

Я подкинул кристалл в руке.

– Это ничего не меняет.
– Я услышал в голосе единственного отражения печаль.
– Это только часть моей техники.

В следующую секунду появились ещё отражения. Ну правильно, кто ей мешает создать новый кристалл?

– Скажи, ты ведь готов защищать своих накама, а это значит и его.
– Все маски Хакурэ оказались направлены в сторону Учихи.
– А это значит что я смогу использовать его как приманку.

В следующую секунду несколько сенбонов полетели в тело Учихи.

Уже в прыжке, мои клоны отбили иглы, а я сам попал по Хакурэ. Я уже вычислил, в каком она зеркале.

Мой удар пришёлся точно в нервный узел и правая рука девушки повисла плетью. Я схватил её за воротник и, приподняв, кинул за пределы зеркал.

В этот раз, из-за злости, я немного не рассчитал и Хакурэ прокатилась по земле метров пять.

Я, ударом кулака разбил преграждающее мне путь зеркало и направился к куноичи, хмуро наблюдая как она поднимается на ноги.

Мой рывок был мгновенным, но Хакурэ даже не постаралась защититься.

В каких-то паре сантиметрах, я остановил свой удар, так и не нанеся смертельное касание.

– Почему? Почему ты не убил меня. Я ведь хотела убить твоего товарища. Или ты решил проявить слабость и отпустить меня? Твоего врага? Значит, ты не дорожишь теми, кого хочешь защитить, ведь я вернуть и постараюсь сделать тебе как можно больнее. Нанеся удар по самому дорогому для тебя.

Я только печально улыбнулся.

– Ты ведь прекрасно знаешь что значит быть абсолютно одному. Без друзей, без близких. Когда поверить кому-либо нет возможности. Ты это прекрасно знаешь, Хакурэ. Потому что сама прошла через это.

– Убей меня. Учителю не нужна слабая шиноби. Я для него только оружие, а оружие, которое подвело своего хозяина, никому не нужно. Ты меня уже дважды победил, а значит я слабая.

– Оружие?
– я удивился, услышав это.

– Когда в нашей стране воды началась война, обладателей кеккей-генкай преследовали как преступников. Кланы прятались, стараясь выжить. Моя мать и отец жили в небольшой деревушке, никого не трогая. Мы просто радовались жизни. Но в один день мать увидела как я управляю водой. Отец тоже видел это. Потом он убил мать.

Он не знал что она принадлежит к клану, уничтоженному во время войны. Он пришёл с остальными жителями деревни. И на моих глазах он воткнул ей вилы в живот, а потом хотел убить меня. Но я настолько испугалась что впервые использовала лёд. Все умерли. Односельчане, отец. Их проткнуло ледяными шипами.

Я бродила по деревням, долго бродила. Пока меня не подобрал учитель. Тогда он спрашивал меня, хочу ли я стать нужным кому-нибудь, а что я могла ответить? Совсем одна, на заснеженных улицах безымянной деревни, без родных и близких.

Он сказал что я буду его оружием и он использует меня чтобы вернуться в деревню и вернуть себе власть. Уже тогда война практически закончилась и во главе встали кланы с изменёнными генами. Он бежал, бежал из деревни и страны.

Я всегда была рядом, помогая и охраняя его. Его верное оружие. Теперь же я проиграла и стала ненужной.

Сакура ощутила сильный всплеск чакры. В следующую минуту туман стал рассеиваться и Сакура смогла распознать два силуэта.

Один стоял, немного пригнувшись, второй тоже не двигался.

Только через пару секунд Сакура поняла что Забуза не может пошевелиться из-за собак, вцепившихся в нукенина.

Хоть куноичи и Тадзуна были на приличном расстоянии, но они смогли расслышать разговор противников.

– Забуза, сдавайся. Ты проиграл. Твои амбиции заставили тебя стать преступником. А потребность в деньгах, служить Гато.

Послышался смешок нукенина.

– Думаешь, эти шавки смогут остановить меня? Мы шиноби - оружие, которое случит только целям деревни и заказчика. Проиграв, мы не имеем права на жизнь. И это значит что сражаться надо либо до полной победы, либо до своей смерти.