Шрифт:
Держа перед собой оружие, в бар ворвался десяток офицеров.
«Стоять! Руки за голову! СЕЙЧАС ЖЕ!»
Кайл сел на барный стул. Бармен удивлённо наблюдал, как тот медленно допивает своё пиво. Кайл пил и пил, а пенные струйки стекали у него по подбородку, капая на рубашку. Затем он поставил стакан на место и отрыгнул.
«Чертовски хорошее пиво, – заметил он. – Жаль, что его подают в такой дыре, как эта».
Развернувшись, он улыбнулся полицейским.
«Теперь я готов. Пиво выпито».
«Я сказал руки вверх!» – прокричал офицер.
На Кайла было наставлено несколько пистолетов. Он улыбался, чувствуя страх окружающих.
«И что ты сделаешь, если не подниму?» – спросил он.
Кайл сделал шаг вперёд, и вдруг раздалась стрельба.
Он чувствовал, как пули решетят его грудь, живот, руки и плечи. Всё его тело содрогалось, и через несколько очередей он упал на пол.
Он так и лежал, пока огонь не прекратился. Он чувствовал в воздухе запах порохового дыма. Наконец вокруг стало тихо.
И тут Кайл резко вскочил на ноги. Он стоял напротив группы поражённых полицейских: все раскрыли рты от удивления и были в слишком большом шоке, чтобы как-то реагировать.
«Разве мамочка вам не говорила, что против лома нет приёма?» – спросил он, довольно улыбаясь.
Издав гортанный крик, Кайл бросился вперёд, чувствуя себя сильнее и быстрее, чем когда-либо раньше. Не успели офицеры среагировать, как он устроил в баре кровавое месиво, ринувшись в толпу, ударяя полицейских головой и локтями, толкаясь и пинаясь.
В считанные секунды противник был на полу, неподвижен. У всех были сломаны челюсти, носы, руки и ноги.
Кайл возвышался над людьми, восхищаясь деянием рук своих, а потом взял первые, попавшиеся на глаза два пистолета, проверил магазины и, улыбаясь, засунул оружие за пояс.
«Надеюсь, вы не против, если я возьму», – сказал он, обращаясь к мёртвому полицейскому.
И тут Кайл развернулся, неожиданно вспомнив про бармена.
Бармен стоял, съёжившись от страха и неуверенно держа биту перед собой.
Кайл подошёл к нему ближе, и в ту же секунду бармен выронил биту и поднял вверх трясущиеся руки.
«Прошу, – взмолился он. – У меня жена! У меня дети!»
Кайл остановился и оглядел его, посмотрев прямо в глаза.
«Ну вот, – проговорил он, – снова врёшь».
Тут он услышал журчание и увидел, что бармен обмочился от страха.
Кайл взял новенькую пятидесятидолларовую банкноту со стола, прихватив ещё один стакан с пивом.
«Ты умеешь отлично наливать пиво, – сказал он. – Совсем немного пены, а этого нелегко добиться. Очень нелегко. Повезло тебе. Очень повезло».
Кайл развернулся, держа стакан в руках, и направился к двери, перешагивая через трупы. Он уходил в ночь в поисках девчонки.
Скарлет, подумал он.
Жизнь Кайла становилась всё более и более интересной.
Глава тринадцатая
Скарлет сидела на корме небольшой вёсельной лодки, которую несло сильное течение Гудзона. Она плотнее завернулась в свитер, пытаясь защититься от холодного ветра, дующего с реки. Скарлет и забыла, как холодно здесь бывает в ноябре, а также забыла, какими сильными могли быть волны. Река была больше похожа на бушующий океан.
На лодке было очень много людей: Мария, Жасмин, Бекка, Блейк на вёслах и пара его друзей. Скарлет нервно оглядывалась, дрожа и считая, что эта дряхлая, скрипучая шлюпка была небезопасной. К счастью, остров Баннермана был уже близко, примерно в тридцати метрах.
Скарлет одолевали смешанные чувства. В прошлом она любила приезжать на этот небольшой, заброшенный остров посреди Гудзона с развалинами большого замка, свидетеля времён, который был давно заброшен, порядком разрушен и запущен. Как и замок, весь остров зарос колючими зарослями, вьюном и плющом. Это место было давно забыто и выброшено на задворки истории.
Когда-то Скарлет нравилось представлять, каким был этот замок во времена его расцвета несколько сот лет назад, когда здесь жил баснословно богатый владелец, который обладал такой завидной силой воли, что сумел построить замок посреди Гудзона. Как же это романтично, когда-то думала Скарлет. Тогда её даже не смущало осознание того, что этот человек был контрабандистом. Ей бы хотелось с ним познакомиться и увидеть замок в период его величия.
Но это было очень и очень давно. Глядя на Блейка и его друзей, которые громко смеялись, пили пиво и выбрасывали пустые банки в воду, она поняла, что сейчас всё было иначе. Канули в лету понятия благородства и романтики. И этот замок был ещё одним тому доказательством. Сейчас он не представлял собой ничего иного, кроме развалин, захламляющих Гудзон, и места, где несносные подростки могли напиваться, баловаться наркотиками и делать всё, что пожелают вдали от всевидящего ока родителей. Здесь они могли веселиться всю ночь напролёт и не переживать о том, что с утра им предстоит убирать дом, или что кто-то может вызвать полицию. В какой-то степени, было очень печально, что романтический остров Баннермана спустя столетия превратился в место для подобных развлечений.