Уэб начал разговор, не ходя вокруг да около:

– Это неестественно, Том, - пожурил он меня, не обращая внимания, что нас могут подслушать.
– Ты такой одинокий, что звучишь эхом для моего Уита. Ты должен открыться возможности снова быть связанным. Для человека Древней Крови не нормально быть так долго без партнера.

– Я не чувствую потребности в этом, - честно сказал я ему.
– У меня отличная жизнь здесь, с Молли, Пейшенс и мальчиками. Я занят честным трудом, а свободное время провожу с теми, кого люблю. Уэб, я не сомневаюсь в твоей мудрости и опыте, но я также не подвергаю сомнению то, что чувствую сердцем. Мне не нужно ничего свыше того, что у меня уже есть.

Он посмотрел мне в глаза, и наши взгляды встретились. Мое последнее высказывание было почти правдой. Если бы я мог вернуть своего волка, то, конечно, моя жизнь стала бы намного приятнее. Если бы я открыл дверь, а на пороге обнаружил ухмыляющегося Шута, то тогда моя жизнь была бы на самом деле полной. Но вздыхать по тому, что я не мог иметь, смысла не было. Это только отвлекло бы меня от того, что было моим сейчас, и этого у меня было больше, чем когда бы то ни было. Дом, моя леди, подростки, достигающие зрелости под моей крышей и моя собственная удобная постель по ночам. И вполне достаточное количество просьб о помощи из замка в Баккипе, чтобы я чувствовал себя еще нужным, но в то же время немногочисленных, чтобы я знал, что они могут справиться без меня, и мог обрести свою толику спокойствия. И у меня были свои годовщины, которыми я гордился: почти восемь лет, как Молли стала моей женой, почти десять лет с тех пор, как я кого-то убил.

И почти десять лет с тех пор, как я последний раз видел Шута.

На этой мысли мое сердце упало, как камень в колодец. Я постарался, чтобы это не отразилось ни на моем лице, ни в выражении глаз. В конце концов, эта пропасть не имеет отношения к тому, сколько времени я провел без связанного со мной животного. Это был совершенно другой вид одиночества. Правда же?

А может быть и нет. Пустота, которую не может заполнить никто, кроме того, чье отсутствие ее образовало; что ж, возможно, это было одно и то же.

Уэб до сих пор смотрел на меня, и я понял, что уставился поверх его плеча на танцоров, хотя площадка уже опустела. Я опять вернулся взглядом к нему:

– Мне хорошо так, как есть, старый друг. Я доволен. Так зачем что-то менять? Ты бы предпочел, чтобы я тосковал по чему-то большему, когда у меня и так уже столько есть?

Это был идеальный вопрос, чтобы остановить приставания Уэба, пусть даже и с благими намерениями. Я видел, что он задумался над моими словами, а затем на его лице появилась сердечная улыбка:

– Нет, Том, такого бы я тебе не пожелал, правда. Я умею признавать свои ошибки, и, возможно, мерил тебя на свой аршин.

Обсуждение внезапно предстало передо мной в другом свете, и у меня вырвалось: - Твоя чайка, Рииск, она еще хорошо себя чувствует?

Он криво усмехнулся:

– Настолько, насколько возможно. Она уже стара, Фитц. Двадцать три года со мной, плюс ей уже было года два или три, когда мы встретились.

Я промолчал; мне всегда было интересно, сколько могут прожить чайки, но я не задал этот вопрос. Если не задавать вопросы, которые бы прозвучали слишком жестоко в этот момент, то оставалось только промолчать. Он покачал головой и посмотрел в сторону.

– Рано или поздно я ее потеряю, если только несчастный случай или болезнь не унесет мою жизнь раньше. И я буду оплакивать ее. Либо она меня. Но еще я знаю, что оставшись один, я когда-нибудь начну искать другого партнера. И не потому, что наше время с Рииск не было замечательным, а потому, что я принадлежу к Древней Крови, а наши души не предназначены для отшельничества.

– Я хорошенько обдумаю то, что ты мне сказал, - пообещал я. Уэб заслуживал от меня хотя бы такой любезности. И время сменить тему разговора.
– Тебе не удалось перекинуться парой слов с нашими странными гостями?

Он медленно кивнул:

– Удалось. Но очень кратко и только с женщиной. Том, она заставила меня заволноваться. Она очень странно звучит для моего восприятия, беззвучно, как закутанные в ткань колокольчики. Она утверждала, что они - бродячие фокусники и надеялись выступить перед нами позднее. Она очень скупо про себя рассказывала, зато задавала много вопросов мне: она ищет свою подругу, которая тоже могла недавно прийти сюда, и не слышал ли я про других путешественников или гостей не отсюда. А когда я сказал ей, что являюсь другом хозяина поместья и сам прибыл только этим вечером, она спросила, не встречал ли я других незнакомцев по пути.

– Интересно, не отстал ли по дороге член их группы.

Уэб покачал головой:

– Думаю, что нет, - он слегка нахмурился, - это было чрезвычайно странно, Том, но когда я спросил, кто...

Затем Джаст тронул меня за локоть:

– Мама просит тебя помочь ей, - сказал он тихо. Простая просьба, но что-то в том, как он ее произнес, встревожило меня.

– Где она?

– Она с Неттл в покоях леди Пейшенс.

– Сейчас буду, - сказал я, и Уэб кивнул мне на прощание.