Мы вместе проникли на кухню, где я нашла воду для него. Он пил и пил, пока я рассматривала мой плащ цвета бабочки. Ткань выглядела более прочной, чем можно было догадаться, судя по ее небольшому весу. Когда Полосатый перестал пить я вознаградила его сосиской и выпустила его в кухонный двор. Он уже легким шагом ступал в ночь, когда я крикнула ему вслед:

– А что насчет крыс? Ты убил хотя бы одну?

Он убил нескольких, а также обнаружил и прикончил два выводка крысят.

– Ты вернешься завтра?

Это было маловероятно. Ему не понравилось сидеть взаперти без воды. Он привык приходить и действовать так, как ему хотелось. Высоко подняв хвост, он убежал в холодную ночь. Едва ли я могла винить его. Я оставила его заключенным в ловушку без воды на несколько часов. Но я не могла игнорировать то, что он обнаружил два крысиных выводка. Мне придется найти другого кошачьего союзника, и как можно скорее.

Где-то в доме раздался шорох, и я вдруг вспомнила, что мне нужно спешить. Услышав, как кто-то входит на кухню, я бросилась обратно в кладовую. Я потушила свою свечу и наощупь нашла вход в тайный коридор. Я закрыла за собой дверь. Темнота стала абсолютной. Я заверила себя, что теперь знаю путь достаточно хорошо, чтобы обойтись без света. Я пыталась не думать о тех крысах, которых не убил Полосатый.

Мне понадобилось время, но я нашла путь назад к моему маленькому убежищу под кабинетом отца. Тонкий луч света пробивался из щели. Я заглянула в нее и увидела, как отец закрывает дверь кабинета. Через мгновение он откроет дверь сюда.

В темноте я встряхнула свой плащ цвета бабочки, а затем сложила его заново так, чтобы невидимая сторона оказалась сверху. Я не могла видеть, что делаю. Я надеялась, что не оставила ни один цветной краешек торчащим наружу. Услышав, как он открывает дверь, я спрятала свой плащ на полке за запасом свечей.

Танец свечи опередил его. Свет и жидкие тени ширились и растекались. Они окружили угол словно волна и захлестнули меня. Я тихо сидела с потухшей свечой в руке, пока он не подошел ко мне. Когда свет коснулся меня, он меня увидел и облегченно вздохнул.

– Я предполагал, что могу найти тебя здесь, - сказал он мягко. Потом он посмотрел на меня – О, моя дорогая, твоя свеча потухла? Что за ночь у тебя была. Моя бедная маленькая девочка.

Ему приходилось нагибаться, чтобы находиться в моем убежище. Когда я встала, он склонился еще ниже, чтобы поцеловать меня в пробор волос. Он замер на мгновение, словно вдыхая мой запах.

– Ты в порядке?

Я кивнула.

– Это сюда ты приходишь, когда напугана?

На этот вопрос я могла ответить честно.

– Да. Это место принадлежит мне больше, чем какое-либо другое в Ивовом Лесу.

Он выпрямился и кивнул мне в ответ.

– Очень хорошо. – Он попытался расправить плечи, но смог сделать этого в тесном пространстве. – А сейчас пойдем со мной. Нам обоим нужно хотя бы немного поспать перед рассветом.

Я последовала за ним, и мы вышли из тайных коридоров в его кабинет. Я смотрела, как он закрывает панель и открывает высокие двери. Я следовала за его свечой, когда мы возвращались в главную часть Ивового леса. У основания большой лестницы он остановился. Он повернулся и опустил взгляд на меня.

– Твоя комната должна быть тщательно вычищена, прежде чем ты сможешь спать там снова. А в моей комнате слишком грязно. Я предлагаю лечь спать в комнате твоей матери, в которой ты родилась.

Он не дождался моего ответа. Я последовала за ним, и мы вошли в приятную комнату, которая когда-то была моей детской. Она была холодной и темной. Мой отец зажег несколько свечей и оставил меня, чтобы принести уголь из другого камина и разжечь огонь. Пока его не было, я почистила свою новую красную ночную рубашку от прилипших к ней паутинок. Я разглядывала тускло освещенную комнату моей матери. Мы проводили здесь совсем не много времени с тех пор, как она умерла. Ее присутствие ощущалось повсюду: от свечей, стоящих готовыми в подсвечниках, до пустых ваз для цветов. Нет. Не ее присутствие. Ее отсутствие, вот что я чувствовала здесь. Прошлой зимой мы втроем собирались здесь почти каждую ночь. Рабочая корзина моей матери все еще была рядом с ее креслом. Я села в кресло и взяла ее на колени. Я спрятала ноги под ночную рубашку и, притянув корзину к себе, обняла ее.

Глава Девятнадцатая. Избитый

Когда никто не будет ждать, когда умрет надежда, а Белые Пророки исчезнут, там, где его не найти, обнаружится Нежданный Сын. Отцом он не будет узнан, и будет расти без матери. Он будет камнем на дороге, что сдвинет колесо со своего пути. Смерть будет тянуться к нему, но раз за разом будет уходить ни с чем. Похороненный и воскресший, забытый, безымянный, в одиночестве и позоре, он всё же одержит верх в руках Белого Пророка, который орудует им без жалости или милосердия к инструменту, что должен быть затуплен и сколот для построения лучшего мира.