Я кивнул им троим, не особо желая говорить, но Лин немедленно спросил меня, не я ли поручил сжечь груду щёток ночью. И поэтому мне пришлось рассказать сказку про кусачих насекомых в постели дочери, и о том, что я захотел их вынести из дома и немедленно сжечь.

Он серьёзно кивнул и заявил, что он понимает, что нужно быстро справиться с такими вредителями, но я видел взгляды его сыновей, которыми они обменялись. На короткое время Лин затих, но затем спросил меня, не разрешил ли я кому-нибудь переночевать на пастбищах. Когда я сказал, что нет, он качнул головой снова.

– Ладно, это могут быть просто случайные путники, следовательно, не стоит беспокоиться, если вы были тем, кто зажёг огонь. Этим утром я обнаружил сломанную ограду у одного забора и следы, по меньшей мере, трёх лошадей, пересекающие пастбище. Никакого действительного вреда не нанесено и ничего не взято. Выглядит так, как будто они сбились с пути. Со стадом было всё хорошо, и я даже не слышал Дэйзи или других собак ночью. Так что, возможно, они просто люди, остановившиеся на время передохнуть.

– Они ставили там лагерь? На заснеженном пастбище?

Он покачал головой.

– Я потом пойду туда и посмотрю.

Он пожал одним плечом:

– Нечего там смотреть. Только следы лошадей. Я уже снова поставил ограду.

Я кивнул и задумался. Простые путники или те, кто охотились за моей посланницей? Я сомневаюсь, что они были охотниками. Люди, которые убили одного посланца и обрекли остальных на ужасную смерть, вряд ли остановились бы на пастбище при погоне. Я бы посмотрел на следы, но сомневался, что найду больше, чем Лин.

Глава двадцатая. Последующее утро

Есть время для убийцы, чтобы убить и исчезнуть. Есть время для публичных убийств, и есть время, чтобы убить в тайне. Чтобы преподать урок, убийство может быть публичным, и тело оставляют, чтоб другие имели с ним дело. Иногда, лучше убить втихаря, и затем оставить тело на виду, чтобы потрясти, испугать или предупредить других. Труднее всего, быть может, убийство, которое должно быть полностью сокрыто, не только убийство, но и само тело. Иногда цель в том, чтобы вызвать чувство неуверенности, или избежать обвинений, или наоборот заставить их появиться, чтобы объект сбежал или оставил свои обязанности.

Таким образом, становится ясно, что просто обучить убийцу убивать эффективно недостаточно. Нужно привить суждение, дисциплину, и самоуничижение, чтобы создать полезный инструмент.

Уроки Убийства Сингэла, переведено с калсидийского.

Я проснулась, когда серый свет пробился в окна. Я лежала на тахте, где моя мать меня родила, завернутая в одеяло. В отцовском кресле у огня лежало аккуратно свернутое одеяло. Я могла бы сказать, что огонь недавно подтопили. Я лежала неподвижно, думая обо всех изменениях в моей жизни, которые произошли за один день. Приезд Шун. И бледная посланница. Мой отец увидел меня полезной и даже умной, когда я помогла ему принести ее. Он велел мне следовать его указаниям. Затем Шун отвлекла его своими глупыми жалобами, и мы упустили свой шанс с посланницей. Когда мы скрыли ее смерть, я была потрясена. Но также я чувствовала, что он ценит меня. Но когда Шун испугалась, он напрочь забыл про меня и бросил, побежав смотреть ее истерику.

Я сбросила одеяло на пол и села, уставившись на пустое кресло отца. Все хотели, чтобы он заботился о ком-то еще помимо меня. Заботиться о Шун и защищать ее; бледная девушка хотела, чтобы он ушел искать потерянного сына. Говорил ли ему кто-то обратить внимание на его собственную дочь, потому что иначе никто в мире не защитит ее? Нет.

За исключением, возможно, Неттл. Но она думает, что я идиотка. Ну, может быть, не идиотка и, возможно, это была моя собственная ошибка не пускать ее в свои мысли, но это все еще не предвещало ничего хорошего для моего будущего, если я уеду, чтобы жить с ней. Или, может быть, Риддл вернется в Баккип и скажет ей, что я не была такой уж глупой, как она думала? Если Риддл вернется в Олений замок. Он, казалось, тоже полон решимости защищать Шун. И Шун, кажется, очень хотелось, чтобы он был рядом с ней. Я нахмурилась при этой мысли. Я не была уверена, почему, но я точно знала, что Риддл принадлежал моей старшей сестре. В тот момент Шун стала не только посторонней, но и моим врагом.

И мой отсутствующий отец был немногим лучше.

Вскоре я утвердилась в своем негодовании и поверила в него. Молча кипя от гнева на каждого из них, я вернулась к себе в спальню. Я была недовольна, обнаружив там полную комнату народа, моющего стены и полы. Стоял сильный запах уксуса. Все постельные принадлежности исчезли из прикроватной тумбочки, и когда я пробралась между незнакомых слуг, я обнаружила, что большая часть моей одежды из сундука была вытащена. Мне было приятно от мысли, что мои вещи вернут чистыми и свежими, и менее приятно, что так мало осталось для меня, чтобы было что выбрать.