Мне также не понравилось, как четыре недавно принятых на работу женщины и мускулистый мужчина, который помогал им с подъемом тяжестей, приостановили работу и уставились на меня. Они мешались здесь, а не я!

Они продолжали пялиться, и ни один из них не предложил помочь мне, когда я боролась с тяжелой крышкой сундука. Я ограничилась тем, что схватила всю одежду, до которой смогла дотянуться. Я унесла её с собой и вернулась к относительному уединению маминой комнаты, чтобы сменить свой ночной гардероб.

Я торопливо переоделась там, присев позади ширмы в углу. Туника была летней и слишком мала для меня, короче чем моя мама позволила бы мне одеть. Леггинсы мешковато свисали на коленях и нижней части. Я посмотрелась в небольшой кусочек зеркала в декоративной крышке лампы. Мои стриженые волосы торчали как солома на убранном поле. Я была больше похожа на мальчика-слугу , чем наши мальчики-слуги. Я глубоко вздохнула и прекратила думать о прекрасной одежде Шун, ее гребнях для волос, кольцах и шарфах.

Моя новая красная ночная сорочка оказалась на полу. Я подняла ее и встряхнула . Я собрала ее в руки и понюхала . Запах моей матери угасал , но все еще был там . Я сложила ее и убрала за стул. Я сама выстирала ее и учуяла запах одной из маминых розовых саше. Я отправилась на поиски своего отца.

Я нашла его, Шун и Риддла за завтраком в столовой. Я была удивлена, увидев стол убранным так официально. Стол был сервирован блюдами и двумя чайниками чая.

Свободное место за столом поджидало меня. Я задалась вопросом, будет ли так всегда, если Шун теперь живет с нами. Они уже почти закончили есть. Я тихо вошла в комнату и скользнула на пустующее место.

Шун болтала о какой-то ерунде об отводе призраков с чашкой зеленого чая. Я дала ей закончить. Прежде чем мой отец заговорил, я заметила.

– Вы позавтракали без меня.

Это очень огорчило меня, и я не пыталась скрыть это. Это был наш небольшой совместный ритуал с тех пор как мы остались одни после смерти моей матери. Что бы ни случилось, он будил меня утром, и мы вместе завтракали.

Он выглядел очень грязным и уставшим, хотя он и побрился, и рубашка его была чистой. Но я отказывалась чувствовать к нему жалость, когда он сказал:

– Это была тяжелая ночь для всех нас. Я подумал, что ты захочешь поспать подольше.

– Ты должен был разбудить меня и увериться, хочу ли я присоединиться к вам.

– По всей вероятности, должен был.
– сказал отец спокойно. Он сказал это таким тоном, который дал понять мне, что ему неприятно обсуждать это при Шун и Риддле. Внезапно я пожалела об этом.

– Дети нуждаются в большем количестве сна, нежели взрослые. Все это знают.
– сообщила мне услужливо Шун.

Она подняла свою чашку и наблюдала за мной украдкой, потягивая чай. У нее были глаза злой кошки.

Я взглянула на нее.

– И все знают, что привидения привязаны к месту их смерти. Твой Роно там, где ты оставила его. Призраки не следуют за людьми.

Если бы она была кошкой, то зашипела бы на меня. Они оскалилась точно так же. Но если бы она была кошкой, то знала бы, что шум в стенах — это всего лишь другая кошка. Я взглянула на своего отца и спросила его:

– Осталась ли какая-нибудь еда для меня?

Он молча взглянул на меня и позвонил в маленький звоночек. Слуга поспешно вошел в комнату. Мой отец приказал ему принести для меня завтрак. Я подумала, что Риддл хочет успокоить меня, спросив:

– Ну Пчёлка, какие планы на день?

Шун сощурила глаза, когда он спросил меня об этом, и я точно знала, чем захочу заняться в этот день. Занять Риддла так сильно, что бы у него не осталось времени на Шун. Я подняла подбородок и улыбнулась ему.

– С тех пор как вы здесь и мой отец стал настолько занят, занимаясь своей гостьей и ремонтом в доме, у него совсем не осталось времени для меня. Я подумала, может ты покажешь мне сегодня как ездить верхом?

Его глаза расширились от подлинного удовольствия.

– С удовольствием! С разрешения твоего отца.

Отец выглядел ошеломленным. Мое сердце замерло. Мне следовало понять, что просьба Риддлу учить меня ездить может задеть его чувства. Я хотела задеть Шун, но вместо этого обидела отца. Не то чтобы я упустила Шун. Ее сощуренные глаза сделали ее еще более похожей на прибитую кошку. Отец сказал:

– Я думал, что ты не хочешь учиться ездить верхом, что тебе не нравится идея сидеть на спине другого существа и говорить ему куда идти.

Я хотела сказать, что тогда я была намного младше, но эта мысль все еще имеет значение для меня. Но я не стала говорить это перед Шун. Я почувствовала как мои щеки краснеют.