Когда мы насытились, Кетрикен, наполнив наши чашки чаем в третий раз, мягко сказала: - Фитц Чивел, ты снова ответил на наш отчаянный зов. Как ты сам видишь, мы все еще нуждаемся в тебе. Я знаю, что ты наслаждаешься спокойной жизнью, и, не стану спорить, ты ее заслужил. Но я попрошу тебя обдумать возможность проводить один месяц каждого сезона с нами в Баккипском замке. Уверена, что леди Молли с удовольствием проведет время рядом с Неттл и Стеди. Свифт тоже часто приезжает. Она, должно быть, скучает по своим сыновьям, а нам было бы в радость ваше присутствие.

Мы обсуждали этот вопрос не впервой. Я получал это приглашение сто раз под сотней соусов. Мне предлагали покои в замке, милый домик на вершине утеса с прекрасным видом на море внизу, уютный коттедж на окраине луга, а теперь еще и погостить четыре раза в год. Я улыбнулся им обоим. Они прочли ответ по моим глазам.

Для меня вопрос был не в том, где жить. А в том, что я не хотел изо дня в день быть сталкиваться с необходимостью быть Видящим. Дьютифул ранее высказал мнение, что прошло слишком много времени , чтобы хоть кому-то было дело до чудом восставшего из мертвых Фитца Фивела Видящего, даже несмотря на позор, который когда-то был связан с моим именем. Я в этом сомневался. Я не вновь бороздить эти воды ни в качестве помещика Тома Баджерлока, ни даже лорда Баджерлока, как мне предлагалось. Так как их течение неминуемо унесло бы меня от Молли и окунуло в политику Видящих. Им было это так же хорошо известно, как и мне.

Так что я просто сказал:

– Если я срочно понадоблюсь вам, то всегда приду. Я думаю, я показал это, и не раз. Я воспользовался камнями, чтобы добраться сюда как можно скорее, и, если возникнет нужда, я скорее всего сделаю это снова. Но не думаю, что когда-нибудь снова стану жить в стенах замка или снова стану советником престола.

Кетрикен набрала воздух, будто собираясь что-то сказать, но Дьютифул остановил ее:

– Мама.
– В его словах не было упрека. Скорее напоминание, что мы уже ходили этой дорожкой. Кетрикен посмотрела на меня и улыбнулась.

– Очень любезно с вашей стороны пригласить меня, - сказал я ей.
– На самом деле. Если бы ты меня не пригласила, боюсь, я бы подумал, что стал бесполезным.

Она улыбнулась мне в ответ, и мы вернулись к еде. Когда мы встали из-за стола, я сказал: -

Я собираюсь навестить Чейда, и если он окажется достаточно сильным, чтобы я за него не беспокоился, то я сегодня же вернусь в Ивовый лес.

– Через камни?
– спросила Кетрикен.

Я очень хотел домой. Потому ли эта мысль так соблазняла меня? Или меня манило течение бурное и быстрое течение Скилла, скрывавшееся под высеченными камнями? Они оба внимательно смотрели на меня. Дьютифул спокойно сказал:

– Помнишь, что сказал тебе Черный Человек? Частое использование камней с короткими перерывами опасно.

Я не нуждался в напоминании. Воспоминание о том, как я потерял несколько недель в колоннах, охладило меня. Я слегка покачал головой, едва веря, что я вообще обдумывал возможность использования порталов для возвращения.

– Могу я позаимствовать лошадь?

Дьютифул улыбнулся:

– Любая лошадь - твоя, Фитц. Тебе это хорошо известно. Выбери хорошую для своей конюшни.

Мне это было действительно известно. Но это была одна из тех вещей, которые я никогда не мог принимать как должное.

В полдень я отправился навестить старика. Чейд полусидел в окружении множества бархатных подушек всех оттенков зеленого. Полог его кровати был отодвинут и забран толстыми кручеными шелковыми подхватами. Шнурок звонка был расположен в зоне его досягаемости, как и прикроватный столик, на котором стояла чаша с фруктами из оранжереи. В ней были фрукты и орехи названий которых я не знал, что свидетельствовало об оживленной торговле с нашими новыми партнерами с юга. Его волосы были причесаны и убраны в назад в воинский хвост. В его волосах была редкая седина, когда мы впервые встретились, теперь же они были совсем белыми. Отек и фиолетовый синяк пропали, оставив лишь желто-коричневую тень на прежнем месте. Его глаза были зелеными, как изумруды. Но эти признаки здоровья не могли вернуть ему плоти, которую он потерял при вынужденном лечении. Он был, как я подумал, очень живым скелетом. Когда я вошел, он отложил свиток, который читал.

– Что это на тебе одето?
– полюбопытствовал я.

Он оглядел себя без тени смущения.

– Думаю, это называется пижама. Подарок от джамелийской дамы, которая приезжала с торговым представительством несколько месяцев назад.
– Он провел пальцами по богато расшитому рукаву.
– Вообще-то, вполне удобно. Она предназначена для того, чтобы согревать плечи и спину, если кто-то захочет почитать в кровати.

Я подтянул к его кровати стул и сел.

– Кажется, весьма узко профилированная вещь.

– Это очень по-джамелийски. А ты знал, что у них даже есть специальный халат, который они одевают, когда молятся своему двуликому богу? Они одевают его одной стороной, когда просят о чем-то касающемся мужчины, и выворачивают наизнанку, когда молятся о чем-то касающемся женщины. И...
– он сел в кровати выше, его лицо оживилось, как это происходило всегда, когда речь заходила о том, что его захватывало.
– Если женщина беременна, то она носит одну одежду, чтобы был мальчик, а другую - чтобы была девочка.