– А недавно он вложил что-то в один из них и отправил тебе.

– Да.

– Я уставился на Дьютифула. Он медленно выпрямился, волнение на его лице сменилось облегчением.

– Это и есть ключ, не так ли?

– Ты помнишь, что там было сказано?

– Конечно!
– он подошел к кровати Чейда, уселся и и взял его за руку, чтобы легче установить Скилл-контакт. Он произнес вслух: - Где фиалки цветут на коленях у леди, старый мудрый паук сплел свои сети.

Мы оба расплылись в улыбке. Но когда улыбка стала сползать с лица Дьютифула я поспешно спросил его:

– В чем дело?

– Нет ответа. Он все также невидим для моего Скилла, как и раньше.

Я торопливо пересек комнату, сел и взял Чейда за руку. Я сконцентрировался на нем, и произнес одновременно и голосом и Скиллом:

– Где фиалки цветут на коленях у леди, старый мудрый паук сплел свои сети.

Ничего. Вялая рука Чейда в моей руке.

– Может быть, он слишком слаб, чтобы ответить, - предположил Дьютифул.

– Тише, - я молча откинулся. Фиалки на коленях леди. Фиалки на коленях леди. Здесь было что-то, что-то давно забытое. И тут до меня дошло. Статуя в Женском саду. Она стояла в дальнем углу сада, укрытая зарослями сливы. Там, где тень была гуще и прохладнее даже в середине лета, стояла статуя Эды. Она сидела, сложив руки на коленях. Статуя была там очень давно. Я помнил крохотные папортнички, которые росли в затянутых мхом складках ее одеяния. И да, у нее на коленях цвели фиалки.

– Мне нужен факел. Я знаю, где он спрятал ключ. Мне нужно посетить Женский сад и найти статую Эды.

Внезапно Чейд судорожно вздохнул. Мгновение я боялся, что это его последний вздох. Дьютифул возбужденно сказал:

– Это была загадка. Старый паук - Чейд. А в Женском саду - Эда.

Когда он назвал имя богини, то словно раздвинулся тяжелый занавес и Чейд открылся Скиллу. Дьютифул призвал Скиллом Неттл, Олуха и Стеди, но не стал дожидаться, когда они придут.

– У него достаточно сил для этого?
– Спросил я, прекрасно зная, что принудительное излечение выжигает резервы человеческого тела без пощады. Магия не исцеляет сама по себе; но заставляет тело ускорить процесс выздоровления.

– Мы можем дать смерти поглотить остатки его сил или можем использовать их, чтобы попытаться его вылечить. Если бы ты был Чейдом, что бы ты предпочел?

Вместо ответа я стиснул зубы. Я не знал. Мне было известно, что однажды Чейд и Дьютифул приняли подобное решение за меня и мне до сих пор приходилось жить с его последствиями: мое тело активно вылечивало любую болезнь, хотел я того или нет. Конечно я мог не допустить такой судьбы для Чейда; я пойму, когда нужно будет остановить лечение. Приняв решение, я постарался не думать, какой выбор сделал бы сам Чейд.

Я укрепил свою связь через Скилл с Дьютифулом, и вместе мы погрузились в Чейда. Краем сознания я чувствовал, что к нам присоединилась Неттл, потом Олух, вялый со сна, но послушный зову, а в конце Стеди влил свои силы в нашу объединенную попытку.

Я вел нашу группу, хоть я и не был сильнейшим из одаренных Скиллом; им был Олух, за видимостью просточка которого скрывался прирожденный талант. Следующим по силе был Стеди, несмотря на то, что у него не получалось пользоваться силой самостоятельно, он служил источником Скилла для остальных. Дьютифул был лучше обучен возможностям использования Скилла, чем я, а Неттл, моя дочь, интуитивно умела управлять им лучше меня. И все же группу вел я, в силу возраста и благодаря с трудом добытым знаниям о том, как устроено человеческое тело. Чейд сам обучил меня - не как лекаря, а как ученика убийцы - тому, как одним нажатием пальца вызвать удушье и как при помощи небольшого клинка заставить кровь хлынуть потоком.

Несмотря на это, я "не видел" в теле Чейда при помощи Скилла. Я скорее прислушивался к его телу и чувствовал, где оно силилось восстановить само себя. Я вливал свои силу и решительность в эти попытки, использовал свои знания, чтобы применить помощь там, где она была нужнее всего. Боль не всегда являеется лучшим показателем ущерба. Сильная боль может запутать разум и заставить его думать, что там, где болит сильнее всего, находится самое сильное повреждение. Так что мы, связанные с Чейдом Скиллом, плавали в потоке его боли и страха, чтобы обнаружить скрытые повреждения в его черепе, спазмированное место, где кровь больше не циркулировала свободно, сгусток застоявшейся крови, которая стала ядовитой.

За мной стояла объединенная сила тренированного Скилл-круга, то, чего я раньше никогда не испытывал. Ощущение было пьянящее. Я привлекал их внимание к тому, что хотел исравить, и они объединяли свои силы, чтобы заставить тело Чейда сосредоточить его энергию на этом месте. Это было так легко. Заманчивые возможности того, что я мог бы сделать, расцвели передо мной буйным цветом. Чего я только не мог! Я мог переделать человеческое тело, вернуть ему молодость! Но это было тело Чейда, и не мне было решать. Для нашей задачи сил у нас было в избытке, но у Чейда - нет. Так что, почувствовав, что мы дали его телу столько нашей силы, сколько оно могло использовать с пользой, я повернул круг обратно, направляя их из тела Чейда, словно они были послушной стайкой цыплят, переходящих сад.

Я открыл глаза и увидел затемненную комнату и круг озабочнных лиц, освещенных свечами. Пот стекал тонкими струйками по лицу Стеди, воротник его рубашки был и вовсе мокрым. Он дышал, как гонец только что передавший эстафетную палочку. Неттл сжимала подбородок обеими руками, расставив пальцы. Рот Олуха был раскрыт, а мой король вспотел с головы до пят. Я моргнул и почувствовал приглушенный барабанный бой приближающейся головной боли. Я улыбнулся им:

– Мы сделали все, что могли. Теперь мы должны оставить его в одиночестве и дать его телу время на восстановление.
– Я медленно встал.
– Идите. Отдохните. Ну же. Пока больше нечего делать.
– Я выгнал их из комнаты, не обращая внимание на их нежелание уходить.