– Какого цвета был цветочек?
– мой отец терпеливо подсказывал мне.

– Возовый.

– Какого цвета камешек?

– Бевый.

– А что за ягодка?

– Квубниська.

– Клубничка, - мягко поправила меня мама. Я посмотрела на нее. Знала ли она, что теперь я могу правильно сказать это слово? Я была не уверена, что хочу так чисто говорить в присутствии папы. Не сейчас.

Папа улыбнулся мне.

– Хорошо. Хорошо, Пчелка. Ты запомнила их все. Сыграем еще?

Я отползла поближе к маминым ногам. Я посмотрела на нее взглядом, умоляющим спасти меня от него.

– Странная игра, - сказала она, чувствуя мое напряжение.

Отец издал изумленный звук

– Да, странная. Я играл в нее с Чейдом. Он добавлял все новые и новые предметы, а потом что-то убирал и мне нужно было сказать чего не хватает. Он тренировал мои глаза, - он слегка вздохнул. Поставив локоть на колено, он подпер подбородок рукой.
– Я не знаю нормальных детских игр. Мне мало удавалось поиграть с другими детьми, - он посмотрел на меня и поднял беспомощную руку.
– Я просто хотел...., - оставшиеся слова он выдохнул.

– Это хорошая игра, - сказала мама лукаво. Она встала и немало удивила меня сев на пол рядом с ним. Она подтянула меня ближе к себе и обняла меня.
– Давайте сыграем еще, - сказала она, и я знала, что она селя рядом со мной, чтобы придать мне смелости, потому что она хотела, чтобы я поиграла с отцом. И я стала играть. Мы с мамой менялись по очереди, пока папа добавлял все новые и новые предметы из кожаного мешочка, лежащего у него за спиной. На девяти предметах, мама сдалась. Я продолжила забыв страх, мое внимание только на подносе.

Наступил момент, когда отец сказал не мне, а маме: - Это все, что было у меня.

Я подняла глаза и огляделась. Я смутно видела родителей, как будто я глядела на них сквозь туман или с большого расстояния.

– Сколько их было?
– спросила мама.

– Двадцать семь, - тихо проговорил отец.

– Сколько ты запоминал когда был ребенком?, - аккуратно спросила мама. В ее голосе слышалось волнение.

Отец затаил дыхание.

– Точно не двадцать семь, - признался он.
– не с первого раза.

Они переглянулись. Затем они обратили внимание на меня. Я моргнула и почувствовала как слегка покачнулась.

– Я думаю, что ей уже давно пора спать, - сказала мама странным голосом. Отец молчаливо кивнул. Медленно он начал складывать предметы обратно в мешочек. Со стоном из за боли в суставах, мама поднялась на ноги. Она отвела меня в постель и в ту ночь она сидела рядом со мной пока я не уснула.

В день, когда бескрайнее синее небо покрылось высокими белыми облаками и когда нежный ветерок разносил запахи лаванды и вереска, мы с мамой вместе копошились в ее саду. Светило послеполуденное солнце и цветы источали вокруг нас нежные ароматы. Мы обе стояли на коленях, опираясь на руки. Я работала своей маленькой деревянной лопаточкой, которую папа вырезал из дерева специально под мою руку, рыхля затвердевшую землю под кустами лаванды. В руках у мамы были ножницы и она срезала с кустов ненужные отростки. Время от времени она останавливалась чтобы отдышаться, терла рукой плечо и шею.

– Ах, как же я устала стареть, - сказала она один раз. Но потом она улыбнулась мне и сказала:

– Посмотри на эту крупную пчелу на соцветии. Я подрезала его стебель, а она все не улетает. Ну что ж, пусть прокатиться на нем.

Рядом с ней стояла большая корзина, куда она складывала срезанные стебельки, и мы подтаскивали ее за собой по мере того, как обрабатывали на карачках лавандовые клумбы. Это была приятная, вкусно пахнущая работа, и я была счастлива. И она тоже. Я знаю это. Она говорила о том, что в ее корзине для рукоделия остались лоскутки ленточек и что она собирается научить меня как делать лавандовые саше, которые сохранят аромат и их можно поместить в наши с ней сундуки для одежды.

– Стебельки нужно срезать под корень, чтобы они были длинными, потому что их нужно будет загибать поверх соцветия, так чтобы оно оставалось внутри, а потом мы перевяжем стебельки ленточкой, и скрепим их. Они будут красивыми, ароматными и полезными. Совсем как ты.

Я засмеялась и она тоже. Затем она остановилась и сделала глубокий вдох. Она села на корточки, улыбнулась мне и пожаловалась, - У меня такая боль в боку, - и потерла сначала ребра, а потом плечо.
– И левая рука так болит. Должна же болеть правя, ведь большую часть работы я делаю именно ей.
– Она взялась за край корзины и оперлась на нее, пытаясь встать. Но корзина перевернулась и потеряв равновесие мама повалилась в кусты лаванды, ломая их тяжестью своего тела.

Вокруг нее взметнулось облако ароматов. Она перевернулась на спину, нахмурилась и на лбу появились маленькие морщинки. Она потянулась, подняла правой рукой свою левую руку и удивленно посмотрела на нее. Когда она отпустила ее, рука безвольно упала.
– Что за глупости.
– ее голос был запинающимся и мягким. Она замолчала и вдохнула поглубже. Правой рукой она погладила мою ногу.
– Мне просто нужно отдышаться немного, - пробормотала она теряя окончания в словах. Она сделала неровный вдох и закрыла глаза.