Он задумчиво поглядел на девушку и продолжил:

— Полагаю, дитя мое, если мне удастся найти эти доказательства, они могут коснуться и вашей бабушки. Известно ли вам, что ее уже судили по обвинению в убийстве вашего деда?

— Да. — Голос Хейзл дрогнул. — Я думала, ее оправдали.

— Да. Однако бывают судебные ошибки. Уверен, что вашего деда убили и что мой враг — чьего имени я не хочу называть, пока не буду окончательно убежден в этом, — замешан в этом деле. Подозреваю, что вдова была его сообщницей. Учитывая все обстоятельства, согласны ли вы помочь мне?

Хейзл сначала покраснела, потом побелела и нижняя губа ее задрожала. Вдову она не любила, однако следовало признать, что та всегда хорошо относилась к ней, и что хотя кровное родство их не связывало, более близкого родственника у нее не было. И все же, Хейзл всегда была на стороне Закона. Преступление не должно оставаться безнаказанным; а кровная родня — не отомщенной.

Однако сама та страсть, с которой девушка стремилась избавиться от опеки вдовы, рождала в ее душе иррациональное чувство вины; к тому же, говоря откровенно, девушка попросту боялась старухи.

Что, если эти доказательства не найдутся, а вдова узнает о том, что они сделали? Как она после этого ей посмотрит в глаза? Как сможет жить с ней под одной крышей?

И все же… Хейзл не сомневалась, что вдова только что попыталась убить их гостя. Как она посмела?

Хейзл сжала кулаки и едва слышно выдохнула:

— Да, сэр, я помогу вам.

— Вот и отлично! — отозвался господин Натаниэль. — Я хочу воспользоваться советом старого Портунуса — посмотреть, что может оказаться под этой гермой, притом прямо сейчас. Впрочем, вполне возможно, что, вняв бреду безумца, мы не найдем там никаких доказательств, или же под камнем может обнаружиться какое-нибудь сокровище, или некая вещь, не имеющая отношения к убийству вашего деда. Если же мы все-таки извлечем из-под камня весомые доказательства, нам необходимо заручиться поддержкой свидетелей. Например, районного законоведа… кстати, кто он?

— Местный кузнец, Питер Горошина.

— Доверяете ли вы кому-нибудь из слуг настолько, чтобы послать за ним? Преданный вам больше, чем вдове?

— Я верю им всем, и все они преданны мне, — ответила девушка.

— Хорошо. Ступайте, разбудите любого из слуг и немедленно пошлите за кузнецом. Пусть приведет законоведа не в дом, а прямо в сад, не стоит будить вдову раньше, чем это потребуется. Кроме того, слуга может остаться и помочь нам выполнить эту работу: чем больше свидетелей, тем лучше.

Происходящее казалось Хейзл кошмаром. Однако она заставила себя подняться на чердак и разбудила одного из неженатых работников, который, согласно старинному обычаю, ночевал в доме хозяина, и приказала ему скакать в Лебедянь и привезти оттуда кузнеца.

Хейзл прикинула, что ее посланцу потребуется примерно час, чтобы добраться до Лебедяни и вернуться назад, и, прихватив с собой по лопате, они с господином Натаниэлем осторожно выбрались из дома и отправились в сад.

Луна заметно пошла на убыль, однако полная темнота еще не наступила.

— Бедная старушка Луна, — усмехнулся господин Натаниэль, пребывавший в превосходном расположении духа, — крадет у мира все краски, чтобы разрисовать свою бледную физиономию, однако безуспешно! Но поглядите, Хейзл, на своего друга, господина Герма. Судя по его взгляду, ему что-то известно!

Дело было в том, что освещенная лунным светом старая герма попала в, так сказать, родную среду, и под лучами ночного солнца камень ее мерцал и искрился, преобразуясь в серебристую плоть, а загадочная улыбка как бы сделалась еще более многозначительной.

— Простите меня, сэр, — робко произнесла Хейзл, — но мне хотелось бы знать, кого именно вы подозреваете, быть может, доктора Лера?

— А почему вы так думаете? — резким тоном спросил господин Натаниэль.

— Сама не знаю, — произнесла Хейзл.

Вскоре появились посланный в деревню батрак вместе с кузнецом-законоведом, крепким, бодрым и рыжеволосым селянином лет пятидесяти.

— Добрый вечер, — поздоровался с прибывшими господин Натаниэль. — Я — Натаниэль Шантеклер (он был уверен в том, что новость о его смещении еще не достигла Лебедяни), и у меня есть дело, настолько неотложное и тайное, что я был вынужден поднять вас с постели в столь неурочный час. Я имею основания предполагать, что под этой гермой закопан крайне важный предмет, и хочу, чтобы вы засвидетельствовали полную законность всего происходящего. — Он любезно улыбнулся. — А вот и свидетельство моей личности. — Он снял свой перстень и подал кузнецу.

Перстень был украшен известным всей стране гербом его рода — изображением петуха с шестью шевронами, обозначавшими, что шестеро из предков господина Натаниэля занимали пост Высокого сенешаля Доримара.

Появление столь знаменитой личности ошеломило кузнеца и работника. Между тем разжалованный мэр сунул им обоим по лопате и попросил без промедления приступить к делу.

Некоторое время оба селянина копали молча, а потом одна из лопат наткнулась на что-то твердое. «Что-то» оказалось небольшой железной коробочкой, к которой был приложен ключ.