Среди маминых учениц прилежнее всего долбила по клавишам восьмилетняя Элеонора. Элеонора отличалась сопливостью, кривыми ножками, бледностью и невероятными иноземными нарядами, делавшими ее похожей на куклу, которую одели, но забыли подкрасить. Однажды, когда за маленькой Элеонорой пришел папаша в синем пальто с радиотелефоном в кармане, мама проводила его в папин кабинет. Мужчины просидели вместе полчаса. Я развлекал восьмилетнюю девочку журналами мод и вытирал ей нос.

Когда совещание в кабинете завершилось и Элеонора с папашей покинула нашу квартиру, папа собрал семью в гостиной. По особому блеску папиных глаз и розовым пятнам на его не очень бритых щеках я понял, что мы сейчас узнаем что-то невероятное. Так оно и случилось.

– Мы – богачи! – сказал папа. – Наша квартира в Доме полярников стоит не меньше двадцати – двадцати пяти тысяч… и не рублей, а долларов! Если мы продадим нашу квартиру, то тысяч за десять сможем купить себе квартиру в новом районе Москвы. Разницу мы кладем в банк «МММ» или «Чару». К концу года наше состояние утраивается. Новые банки не слишком надежны, но год они, конечно, продержатся… В конце года мы снимаем всю сумму. Часть денег тратим на покупки. Основной капитал несем в Сбербанк. Государственный банк лопнуть не может. В результате мы ведем безбедную жизнь на проценты и покупаем домик в Крыму, машину и новый телевизор.

На большее нашей фантазии не хватило. Мы с папой очень любили плавать под водой с маской. Пять месяцев в году мы заживем на море в собственном доме. Чтобы не разучиться играть, я устрою несколько бесплатных концертов в сезон для сирот и бедных. Мама заживет, как и подобает артистке… Не мучая себя уроками, станет вести наш дом и иногда играть для гостей.

Эту ночь мы провели на кухне всей семьей. Невероятная перспектива превратиться в рантье будоражила наше воображение. Мы наперебой выставляли аргументы в пользу такого существования.

Когда Вадик привел дочку на следующее занятие, папа сообщил ему, что совет Вадика принят.

– Заметано, – ответил Вадик. – Покажите мне всю квартиру. – Осматривая гостиную, Вадик вынул из кармана свой радиотелефон:

– Витек, возьми из багажника рулетку и поднимайся ко мне. – Вадик назвал номер нашей квартиры.

Витек с рулеткой в руках через минуту позвонил в дверь. Витек, шофер Вадика, был лет на тридцать старше своего хозяина. Оба мужчины, не обращая на нас никакого внимания, с рулеткой пошли по квартире.

– Погляди, Витек. Эта стена не несущая? Заметано. Стену снесем. Гостиную и холл объединим. Спальню можно оставить. Только дверь прорубим тут. Старую замуруем. Заметано. Кухню с гостиной заделаем вместе… Я в Штатах видел. Ванную и сортир соединяем. Витек, погляди, сюда джакузи встанет? Заметано. Завтра утром привезешь сюда Славика. Вера Николаевна, – обратился Вадик к маме, – Вера Николаевна, завтра в девять у вас будет мой архитектор, Славиком звать. – Не дождавшись реакции мамы, Вадик уже приказывал шоферу: – Витек, скажешь Славику, чтобы картинку нарисовал. Все измерил. Сметочку мне. Заметано.

– Но мы еще тут живем! – нерешительно сообщила мама. Мы, привыкшие считать переезд делом не одного месяца, понять ничего не могли. Вадик попросил маму позаниматься с Элеонорой.

– Вера Николаевна, вы время не теряйте. Проводите урок с дочкой. Я для вас пока квартирку подберу. – Вадик повторил еще раз, что все заметано, вытер нос дочке и усадил ее за рояль. Под старательный долбеж Элеоноры мы с папой с изумлением наблюдали за бурной деятельностью Вадика.

– Витек, ты пока по ихнему телефону позвони Коляну. В две трубки быстрее… Пусть подъедает на фирму к Додику, оттуда отзвонит мне с предложением. Нужна трехкомнатная… – Вадик уже обращался к папе: – Вам в каком районе подойдет?

Вадик спросил это таким тоном, как спрашивают на раздаче в диетической столовой: «Вам котлету с подливкой или без?» Папа промычал в ответ что-то невразумительное, а Вадик уже говорил по своему радиотелефону с конторой приватизации. Через пятнадцать минут наша квартира в Доме полярников превратилась в диспетчерский пункт. Старенький телефонный аппарат, казалось, скоро начнет дымиться… Вадик отвечал на звонки, давал распоряжения в свою радиотрубку. Витек накручивал диск нашего аппарата… Не успела Элеонора отбарабанить свою пьесу, как появился человек в кожаной куртке и сообщил, что нам пора спускаться. Внизу ждет машина. Пора ехать выбирать новое жилище. На улице Вадик с нами распрощался. Он спешил в аэропорт встречать американского бизнесмена, ранее проживавшего в Ростове, по имени Толян. Вадик попросил нас покатать Элеонору.

– С Толяном придется «принять», а девочке это не интересно.

В слове «принять» Вадик сделал ударение на первом слоге. С приходом на трон лидера перестройки ударения во многих глаголах стали менять привычное место.

– Дочка с вами покатается, а потом Додик (так звали человека в кожаной куртке) отвезет ее домой.

Попрощавшись с нами за руку, Вадик укатил на своем «БМВ».

Элеонора сидела на заднем сиденье, между мной и папой. Маму Додик усадил на переднее.

– У тебя есть компьютер? – спросила Элеонора и шмыгнула носом. Компьютера у меня не было. – А во что ты играешь? – удивилась Элеонора.