— Мне стыдно. Я должна была поддержать Мод или выступить вместо нее, но я все забыла. Наверное, я не создана для этой работы. У меня нет к ней способностей.

— Скажем так: тебе надо набираться опыта в общении с торговыми представителями. Это будет ближе к реальности.

Она утирает слезы с глаз и улыбается до ушей. Выходя, толкает дверь пальчиками и аккуратно ее закрывает.

— У меня есть и хорошая новость.

— В самом деле?

— В самом деле. Леклезио согласился давать нам по загадке в день для айфонов. Разгадку будем публиковать на следующий день.

— Леклезио?

— Именно. Знаменитый Леклезио, лауреат Нобелевской премии. Белый маврикиец. [29]

— Как ты его уломала?

— Просто попросила о встрече и рассказала, чего мы от него хотим. Он немного подумал и согласился. Потом спросил, откуда я родом.

— Откуда родом блуждающая звезда…

— Он очень славный.

— Н-да, если с торговыми представителями у тебя пока не очень, то с авторами дело обстоит гораздо лучше!

— Я сказала, что вы ему позвоните. Вас это не затруднит?

— Конечно, затруднит. Еще как.

Она довольна произведенным впечатлением. Даже забывает одергивать юбку. Такое ощущение, что она повзрослела. Смотрит мне прямо в глаза и в душе хохочет.

— Так что конкретно вы с ним намерены делать?

— Сиранданы. Это такие загадки, которые у нас старики загадывают детям. Леклезио их коллекционирует. Я уверена, что он и свои придумывает. Есть отличные сиранданы. Вот, например. «Тот, кто это делает, его продает; тот, кто это покупает, им не пользуется; тот, кто им пользуется, об этом не знает». Что это такое?

— ?

— Гроб! Идея в чем? Он в нескольких строках дает описание предмета и задает вопрос: что это такое. На следующий день мы сообщаем отгадку и публикуем новую загадку. Попутно даем рисунки в народном стиле — типа мальгашских узоров для вышивания, помещаем фотографию автора — девчонкам понравится — и получаем отличное приложение к айфону. Желающие подписываются и каждое утро получают по загадке.

— А абонентская плата высокая?

— Да нет, несколько евро в месяц. Зато подписчиков будет много. Может, попробуем публиковать загадки на креольском, с переводом. Что ты об этом думаешь?

— Любопытная идея. Вот только…

— Mo zet li anler, li tonm anba; то zet li anba, li mont anler. — «Бросишь вверх, он упадет вниз; бросишь вниз, он взлетит».

— И что это такое?

— Boule lastic. Резиновый мяч.

— Прелесть какая. И язык красивый. Разумеется, надо приводить креольский вариант. Так мы удваиваем загадку. Сначала попробуй расшифровать текст, а потом отгадать саму загадку.

— До чего же я рада…

— Имеешь полное право.

— За это имеет смысл выпить.

— Красного вина.

Я открываю потайной шкафчик, некоторое время размышляю и выбираю поммар 2005 года, какого не сыщешь на островах. Открываю бутылку, осторожно разливаю вино по бокалам, и мы отпиваем по глотку. Такое вино заменяет обед.

— Кстати, мы встречались с Женевьевой. Она сама нам позвонила, сказала, ты ее попросил.

— Действительно, это была моя идея. И как прошло совещание?

— Мне кажется, она вообще не врубилась. Мом пытался ей объяснить, но он так нервничал, что начал сыпать словами, которых она не понимала и из-за этого только злилась. Тогда я повторила все то же самое, только медленно и на доступном ей языке, но она все равно не въезжала. Знай себе повторяла: а что нам это даст? Да откуда я знаю, может, ничего! Перед встречей я прочитала все ее книги — они и правда классные. Я ей так и сказала, и тут у нас вроде как дело пошло лучше. Не думаю, что она во всем досконально разобралась, но главное ухватила. Мы договорились, что она напишет для нас небольшой роман в своем фирменном стиле. Будем публиковать его с продолжением. По тысяче знаков в день. И заканчивать каждый фрагмент саспенсом.

— Тогда весь роман будет состоять из сплошного саспенса.

— Boule lastic! Можно мне еще вина? Такое густое, прямо крем.

Врач порекомендовал Адель взять пару дней отпуска и хорошенько отдохнуть. Обычно она расслабляется в чайных салонах Парижа, но на сей раз предпочла им лондонское солнце. По ее словам, только под ним ей будет спокойно, — никто не станет дергать и грузить срочными делами, а городская суета ее не раздражает. К тому же это недалеко — и в то же время в другой стране. И скоростной поезд выкрашен в бодрящий желтый цвет.

Вот почему сейчас она сидит напротив меня в глубоком бархатном кресле в номере отеля «Саут-Кенсингтон», где цветов не меньше, чем в парке, поверх ковролина настелены ковры, а на окнах двойные шторы, поглощающие звуки не хуже плотного снежного покрова. Картина над кроватью изображает охоту на лис — лошади мчатся, перепрыгивая через препятствия. Адель с усталым видом прикрывает глаза и откидывает голову на спинку кресла. На плечах у нее несколько шалей, и я знаю, что в данный момент все ее силы уходят на то, чтобы согреться.