– Шляются? Это ее слова?

– Не бери в голову, Харли. – Она подняла было руку, чтобы коснуться меня, но на полпути остановилась. – Все в порядке. Я все понимаю. Бывает тяжело общаться с людьми после… – она поискала в уме нужное выражение, – после того, что случилось.

– То, что случилось, не дает никому права выдрючиваться. Это не оправдание, – резко возразил я.

– Ладно, забудем.

Она смотрела на витрину с лососем. В ее семействе небось лососину едят раз в неделю, неважно, объявили на нее скидку или нет. У нее наверняка есть рецепт замечательного маринада, который она мне перепишет, если попрошу. Аромат ужина, который она съела этим вечером, пропитал ее волосы и руки: имбирь, чеснок и коричневый сахар.

Тут до меня дошло, что она глядит на свое отражение в стекле. Изучает его, смущается и злится, будто ей вручили набор деталей и инструкцию по сборке на иностранном языке.

– Спасибо, – выговорил я наконец. – За то, что вы передали.

Она повернулась ко мне:

– А ты, вообще-то, в книгу заглядывал?

– Да. Посмотрел картину Пьера Боннара «Рай на Земле». Это ведь Адам и Ева, правда?

– Правда. И какое у тебя впечатление?

– Все очень верно. Ева беззаботно спит среди деревьев, а Адам стоит на опушке леса, типа прикидывая, где построить дом.

– Почему ты сказал «верно»? – Она засмеялась.

– Сам не знаю. По-моему, женщины легче принимают сложившееся положение вещей и приспосабливаются, тогда как мужчины вечно стараются это самое положение вещей изменить и, если не получается, выходят из себя.

«Скажи еще что-нибудь», – казалось, говорили ее глаза. Я напряг извилины.

– Это самое и произошло в Эдемском саду, – соловьем заливался я. – Мне всегда казалось, что, даже вкусив от древа познания и осознав, что они нагие, Ева не приняла это близко к сердцу. А Адам смутился, отверг перемены и принялся суетиться.

Она широко улыбнулась, ее темные глаза одобрительно сверкнули. Я представил себе, как она глядит такими глазами на мужа, а тот ни хрена не замечает и сухо целует жену в щеку перед тем, как отправиться с приятелями на посиделки.

– Многие считают, что именно это Боннар и пытался показать на своей картине, – сказала она. – Ева в восторге от случившегося, а Адаму ужасно не по себе от их наготы. Он и в сторону-то отошел, потому что сознание этого не дает ему покоя.

Она помедлила.

– Интересно, кого, по-твоему, следует обвинять в грехопадении, Адама или Еву? – Вопрос прозвучал шутливо.

– Обоих, – без запинки выпалил я. – Оба они проявили эгоизм.

– Эгоизм?

– Мне всегда казалось, что из-за этого Бог их и прогнал. Не потому, что они нарушили правило, а потому что принялись сваливать вину друг на друга. По-моему, они вполне могли бы выйти сухими из воды, если бы подошли к нему и рассказали все как есть, а не пустились во взаимные обвинения. Если бы Бог решил, что они любят друг друга, он дал бы им второй шанс и не стал бы проклинать навечно весь род человеческий.

Она снова мне улыбнулась. Я скосил глаза на огурец, торчащий у меня из кармана.

– Чем же занимается ваш муж, когда его нет дома по вечерам?

Наглость с моей стороны. Наверное, в глубине души я даже хотел ее обидеть. Какая разница? Ведь она такая же фантазия, как модель, напялившая модное женское белье, только и отличий, что я могу вдыхать ее аромат и знаю, где она живет.

Не мое это собачье дело. Неужели ответит на вопрос?

Ответила.

– Не знаю. – Помахала пальцами в воздухе. – У него парочка друзей по работе, с которыми он отдыхает. Года два назад они дружно размахивали ракетками, потом настала фаза баскетбола. Я не возражала, все-таки физические упражнения. Сейчас они часами просиживают в загородном клубе, жалуются на запросы своих жен и детей и сетуют на то, что в потемках в гольф не сыграешь.

Она остановилась, втянула нижнюю губу и выплюнула, словно у той был гадкий вкус.

– Говорю как стерва, да?

– Ничего подобного, – возразил я.

Она коснулась губ указательным пальцем, сунула его в рот и принялась грызть ноготь. Наверное, он оказался вкуснее.

– А вы что делаете по вечерам? – поинтересовался я. – Не считая походов в магазин за продуктами?

– Не считая походов в магазин, – повторила она и лукаво улыбнулась, не вынимая палец изо рта. Потом все-таки вынула и засунула за пояс шортов. – Трудный вопрос. В ясный теплый вечер, как сегодня, я взяла бы книжку, подстилку и пару банок пива и отправилась на поляну, что за моим домом по ту сторону железной дороги. Точнее, это даже и не поляна, а целая вырубка, до деревьев на склоне холма не меньше мили. Это свой обособленный мир. Ночь сегодня будет светлая, на небе полная луна.

– Так вы взяли бы с собой пиво? – спросил я.

Она кивнула.

– Не вино?

– Я люблю пиво.

– Я-то думал, вы пьете только вино.

Она засмеялась:

– Порой этот комплимент представляется мне сомнительным.

– Так почему бы вам прямым ходом не пойти с книгой в лес?

– Если бы я могла, так бы и сделала. Но наши желания не всегда в ладах с реальностью.

Лицо ее потускнело.

– Пожалуй, – вздохнула она, – пора тебе предоставить возможность извлечь наконец огурец.