Письмо Скипа видало лучшие дни. Некоторые слова стерлись, бумага залоснилась на сгибах. Я бы поехал к нему сию минуту, если бы деньги были. Куда бы еще временно наняться, чтобы подзаработать? Киоски с мороженым, кинотеатр для автомобилистов, курсы по мини-гольфу в самое ближайшее время будут нанимать работников. Некоторые уже наняли.

В рабочие дни я трудился с девяти до пяти и с семи до полуночи. В субботу и воскресенье выходило почти то же самое, но изредка выпадал и свободный день, вот как сегодня. Вполне можно продать пару порций мороженого Эшли и ПАРНЯМ и получить за это бабки, чем пытаться сварганить суп и получить за него одни попреки.

Бекон в кастрюльке трещал и шипел. Мне надлежало спассеровать его с мелко порезанным луком и двумя измельченными дольками чеснока в оливковом масле, которого у нас не было. Я плохо представлял себе, что значит «спассеровать». Уж наверное, не зажарить до черноты.

Я помешал бурую массу маминой деревянной ложкой. Масса липла к днищу Я уменьшил огонь и вывалил в кастрюлю банку цельных помидоров. Рецепт велел измельчить их, и я принялся давить помидоры ложкой. Из головы у меня не шла Эшли.

За спиной появилась Джоди, я почувствовал.

– Не надо, чтобы продукты пригорали, – проговорила она.

– Ты уверена? – спросил я, не поворачиваясь к ней лицом. – В рецепте сказано: пока не подрумянятся.

Джоди подскочила поближе и положила на стол записку:

ДАРАГОЙ ХАРЛИ

НАДЕЮСЬ ТЕБЕ ЛУДШЕ

ТВОЯ СЕСТРА

ДЖОДИ

Встал с кровати я сегодня точно не с той ноги. К тому же во второй половине дня. И вид у меня был не очень.

Джоди не уходила.

– Чего? – спросил я.

– К помидорам надо добавлять такие маленькие листочки.

– Извини. Шалфей закончился.

– Мама Эсме выращивает его у себя в саду.

Я продолжал помешивать в кастрюльке. К Джоди присоединилась Мисти. Девчонки принялись о чем-то шептаться.

– Ты прочел мою записку? – спросила Джоди.

– Да.

– Я от всей души.

– Спасибо.

– Пойдем в гольф-клуб?

– На работу наниматься?

– Что я тебе говорила? – прошипела Мисти.

Добавить соль и свежесмолотый перец. Варить на медленном огне десять-двенадцать минут.

– Свежесмолотый перец, – пробормотал я задумчиво и огляделся.

Взял мамину перечницу в виде фигурки амиша [20] , щедро бухнул перца и поставил мужика на место рядом с парной фигуркой – его женой в черном чепце и с корзинкой яблок. В мужских фигурках всегда был перец, в женских – соль. Черное. Белое. Грешное. Добродетельное.

– Мудак, – прошептала Эмбер.

По кухонному кафелю она шлепала босыми ногами, я слышал. Голая, что ли? Я украдкой взглянул в зеркальную дверцу микроволновки. Трикотажный лифчик от бикини и шорты с кружавчиками. Как я переживу лето, если она собирается разгуливать в пляжном наряде? Купальник, в котором она щеголяла в прошлом году, впечатался мне в память, словно Десять заповедей в каменные скрижали.

– Я предполагала всякое. У тебя не встанет, ты засунешь не туда. Но чтобы ты ее ударил! Меня ты никогда не бил.

– Ты о чем?

Я крутанулся вокруг оси и забрызгал ей весь голый живот томатным соусом. Она вздрогнула, в голубых глазах мелькнул бездонный страх, но при виде ложки утопающая живо выплыла на поверхность, и ярость была ей вместо спасательного круга.

Живот она вытерла полой моей рубашки.

– Только что звонила Трейси. Она говорит, Эшли сказала, что ты ее ударил!

– Кто такая Трейси, к чертям собачьим?

– Ты с ней виделся вчера в торговом центре.

– Какая именно из прошмандовок? Они все на одно лицо.

Она с отвращением смерила меня взглядом.

– И далеко ты зайдешь с таким подходом? У тебя все дуры, лентяйки и прошмандовки. Ты кем себя возомнил?

– Богом.

– Вот разве что. – Она усмехнулась. – Да нет, ты круче Бога. Попадись он тебе, ты ему скажешь: «Найди работу».

Эмбер подошла к кухонному столу, со вчерашнего дня заставленному грязными тарелками, и оседлала стул.

– Ты ужасный болван, Харли. Эшли ты по-настоящему нравишься.

– Она со мной даже не знакома.