Шрифт:
– В ближайшем будущем в командировку не собираетесь?
– В последние выходные июня у меня традиционная встреча с партнерами по гольфу.
– Папа!
– Пора ехать! – Он опять улыбнулся. – Рад был наконец познакомиться с тобой, Харли.
И он снова сунул мне свою руку. Я машинально пожал ее. Странная, неловкая близость возникла между нами, словно у соседей по раздевалке. У нас с ним была одна женщина на двоих. Мы с ним будто вытирались одним полотенцем.
– Извини, – он отдернул руку, – береги себя.
– Постараюсь.
Он подошел к своей машине.
– По-моему, дождь собирается, – крикнул я вслед.
– Если начнется дождь, ограничимся мороженым. Не будем закатывать мячики в лунки.
– Вы правда не знаете, где ваша жена?
– Понятия не имею. А зачем она тебе понадобилась? Хочешь ее о чем-то попросить?
– Да нет, я просто так.
Он помахал мне рукой. Дети тоже. Элвис погнался за машиной, чем вызвал у детей приступ восторга. Представляю, какой визг они подняли. Хорошо, меня с ними не было. А то что-то после пива голова затрещала. Правда, Брэд их живо угомонил. Наверное, велел пристегнуться. Похоже, он из заботливых отцов.
Мои прикидки насчет пилы и трубы оказались верными. С Келли в голове и пивом в крови я закончил в два раза быстрее.
В сарае я взял лопату, при помощи которой мама закопала майку Мисти, присыпал остатки трубы землей и навалил сверху диван.
Эмбер врубила приемник на полную катушку. Хотя дверь ее была закрыта, басы сотрясали дом. Мисти свою дверь тоже закрыла.
Я громко постучал к Эмбер:
– Открой!
Звук сестра убавила, но открывать и не подумала.
– Мне надо уехать, – крикнул я. – Хочу убедиться, что ты будешь на месте, когда Джоди вернется.
Тишина. Даже приемник стих. Четкие шаги.
Дверь распахнулась.
Эмбер сменила джинсы на фланелевые шорты и просторную футболку. Волосы у нее топорщились пучком на макушке.
– Ты времени зря не теряешь, – прошипела она.
Я отшатнулся:
– О чем это ты?
– Ты грязный извращенец и мерзкий грешник.
– Да что с тобой?
– Видеть тебя не могу. Блевать хочется.
Вот и весь разговор. Дверь захлопнулась. Я подождал секунду-другую, может, сестра присовокупит что-нибудь. Только ее истерик не хватало. Развлечение – класс! Но она больше не показалась.
Мисти в прихожей пила из банки сладкую газировку – самая обыкновенная девчонка за самым обыкновенным занятием. И что это я вдруг так напугался? Даже в сторону шарахнулся.
– Мне надо с тобой поговорить, – заявила Мисти.
– А?
– Не время сейчас?
Мне вдруг сделалось совсем не по себе. Во рту появился мерзкий привкус. Чего же я так испугался-то?
– Мне пора ехать, но минутка найдется, – просипел я.
Она сделала еще глоток из зеленой банки.
– Ты все злишься на меня из-за денег?
– Да нет.
Банка поднималась и опускалась мучительно медленно. Ногти Мисти покрывал лиловый лак. В полутьме прихожей казалось, что она прищемила все свои десять пальцев дверью и ногти вот-вот отвалятся. Камешки на ошейнике были чистые, но какие-то тусклые. Никаких причин бояться у меня не имелось.
– Хочу тебя кое о чем попросить, – продолжала Мисти, – только сперва обещай, что примешь объективное решение.
– Я необъективен.
– Так попробуй.
Ее темные глаза смотрели на меня.
В ее словах таилась опасность. Может, она собиралась рассказать мне, что на самом деле произошло в тот вечер между папашей и мамой. Может, она собиралась рассказать мне, что на самом деле произошло между папашей и ней. Может, она собиралась рассказать мне, что творится с Эмбер.
– Хочу сделать татушку.
– Чего?
– Татуировку.
– Татуировку?
– Ну да.
У меня полегчало на душе. Ну, с этим-то я худо-бедно справлюсь. Хотя надо же было додуматься до такого.
– Ни в коем случае, – твердо сказал я.
– Перестань, Харли. Почему?
– Ты еще маленькая.
– Так и знала, что ты это скажешь, – негромко произнесла она, но в голосе крылось бешенство. – Пустая отговорка. У многих моих одноклассников есть татуировки. У торгового центра есть точка, где с согласия родителей их делают детям, кому исполнилось двенадцать. Качественная работа. Никто еще не заболел.
– Нет.
– Ну же, Харли, прекрати.
Ни о чем еще она меня так не просила. Никогда. Умоляющий тон действовал на нервы.