Валико подождал минуту, а потом прошел с дороги на тропинку. За ним проследовали остальные.

Вахид и Самед одновременно вышли из леса с противоположной стороны и осторожно перешли на открытое пространство, в любой момент готовые стрелять. Но вокруг дома никого не было видно. И внутри дома не ощущалось присутствия человека.

Но они еще не теряли надежды. Самед скомандовал двум своим боевика и они двинулись в противоположном направлении, осматривая окрестности. Остальные укрылись в тени деревьев.

Прошло 15 минут. Посланные вернулись, не обнаружив никого. Вахид и Самед мрачно посмотрели друг на друга, думая об одном и том же. Но и сейчас они не теряли надежды. Вахид направился к фасаду здания, а Самед со своими людьми двинулся к дому с противоположной стороны. В доме не чувствовалось ни малейшего движения. Вахид первым достиг дома. Он подошел к двери и толчком открыл ее, а потом осторожно вошел в дом. Ничего не случилось. Никто не встретился ему по пути.

Вахид услышал, как хлопнула задняя дверь. Он быстро прошел через темный дом и встретился с Самедом. Вместе они поднялись по лестнице на второй этаж. Там тоже никого не было.

Самед опустил помповое ружье.

— Я знал это! Я говорил, что надо было сразу приехать сюда, когда Фуфырь прискакал к нам.

— Мирза приказал подождать до ночи, — сказал Вахид.

— Ну, так значит он ошибся, и они удрали. И мы потеряли их.

Они направились по тропинке к машинам.

Валико держал палец на спусковом крючке своей винтовки. Он стоял на коленях в кустах у тропинки и только сожалел, что уже стало слишком темно, и нельзя различить лиц людей Мирзы. В первую очередь ему хотелось расправиться с Вахидом.

Валико ждал, когда большинство людей Мирзы пройдут мимо. После этого он плавно нажал спусковой крючок.

Затем началось самое интересное. К дому стали подкрадываться омоновцы. Они приехали на двух автобусах, совершенно беззвучно. Люди в масках, касках и бронежилетах подобрались вплотную к дому, что было прекрасно видно в подзорную трубу ночного видения.

Наконец кто-то из начальства решился и отдал приказ. И сразу же дом оказался освещенным прожекторами и громкоговоритель заголосил:

— Внимание! Дом окружен! Мы предлагаем всем сложить оружие и выйти наружу с поднятыми руками!..

— Слушай! В чем дело!? — воскликнул Вахид, выходя на крыльцо дома. — Мы из служба…

И тогда Валико спустил курок. Вахид тяжело осел, схватившись за правый бок. Тимка затыкал пальцем в пульты, и из каждого окна дома раздался микровзрыв, создавая полное впечатление произведенного выстрела. Омоновцы открыли шквальный огонь. Засевшие в доме отвечали столь же азартным и частым огнем.

Шальная пуля срезала ветку в десяти сантиметрах от лица Валико. Он подобрал ветку, хлестнул ею по руке и, подойдя к машине, сказал:

— Спасибо, девушка, вы нам очень помогли.

Расчет его был точен. Едва лишь Алексей Иващенко услышал в трубке голос Ирины и ее слова о том, что она сейчас находится в логове бандитов, и что они хвастаются, что недавно убили племянника Мирзы, как он тотчас же поднял на ноги все Управление. Сказала она ему и примерный адрес своего местонахождения. Но он ее там, конечно, не нашел, хотя и нарвался на отчаянное сопротивление которое оказали при задержании сотрудники службы безопасности Мирзы.

— Теперь вы меня отпустите? — с надеждой спросила Ирина.

— Сожалею, — сказал Валико, — пока приказа не поступало. Но наверное, скоро отпустим.

И вся бригада выехала на старый водочный завод, где с недавних пор обосновался Тенгиз.

— Ты думаешь, это конец всей армии Мирзы? — оживленно воскликнул Тенгиз. — Великолепно!

— Если омоновцы их всех не перещелкают, то для последнего Пушкан оставил в доме мину.

— Отлично! — сказал Тенгиз. — Теперь пора нанести визит и самому Мирзе. Но вначале еще одна новость. Приезжает дядя Серго с сырьем для наших драгоценных таблеток. Днем я еду его встречать. Дела налаживаются.

— Тогда, может быть, отпустим эту девицу? — предложил Валико.

— Какую? — изумился Тенгиз. — Эту телевизионную шлюху? Да ты что?

— Она ведь нам помогла, вызвала ментов…

— Ты этим не гордиться, а стыдиться этого должен! — гневно вскричал Тенгиз. — Надо же, счастье какое — братву под ментов подставил. Пусть не наша братва, пусть враги они нам, пусть суки и чушки, но тогда мы и в глазах наших получаемся суками! Скажи, Рев! Как это со священными воровскими понятиями согласуется, Гамо?