И только здесь, в этом здании он считать себя в относительной безопасности. Никто не мог пробраться в здание казино, которое он превратил в настоящую крепость. Здание снаружи и изнутри просматривалось насквозь. Многочисленные видеокамеры, находясь в постоянном движении, просматривали каждый сантиметр площади ресторана, бара, стриптиз-клуба и игрового зала. Был даже наблюдатель на крыше, он сидел в специальной будке и пристально следил за небом и за окружающими крышами. И все окружающие здания обходились дважды в день бдительной охраной, которая заходила внутрь, прохаживалась по этажам, выглядывала в окна, интересовалась подозрительными жильцами.

Неожиданно он увидел, как с первого этажа по мраморной лестнице к подкатившему микроавтобусу подбежали несколько негров, уселись в него и укатили.

«Что за чертовщина?» — подумалось ему. Затем произошло землетрясение. Во всяком случае, ему показалось, что это землетрясение, поскольку именно такие ощущения испытывал он, когда в бытность свою молодым служил в Ташкенте. Церковь в окне подпрыгнула, окрестные здания дернулись, пол под ногами Вахида заколебался и упал на него.

Ухватившись обеими руками за батарею, Вахид лежал на полу и полными ужаса глазами созерцал, как одна из стен кабинета отвалилась и обнажила стоявший на противоположной стороне улицы магазин игрушек. Под ногами Вахида образовалась пустота и он понял, что находится на одной стенке громадного колодца, образованного четырьмя несущими стенами казино. Все остальные три этажа сложились, словно карточный домик. Под ним, внизу, на месте пола лежала крыша с будочкой охранника. Он сидел на трубе, поджав ноги и судорожно вцепившись руками в батарею отопления. Неожиданно державшая его батарею стена заколебалась и медленно поплыла вниз.

Карточный домик продолжал складываться…

Черный «таункар» с кондиционером и затемненными стеклами подъехал на семьдесят второй километр МКАД и остановился у вывески с аршинными буквами на жестяном щите «Шашлык по грузински». Над стоявшим на обочине павильончиком-стекляшкой вился дымок, лениво курился мангал. Завидев вышедшего из «линкольна» Мошэ, повар кинулся к мангалу, раздувать его. Компания парней, сидевших вокруг двух столов под навесами насторожилась. Они приехали сюда десять минут назад, два их джипа «паджеро» и «гран-чероки» словно при виде Мошэ мигнули фарами и засигналили.

Выбежав из кафе, Сандро раскинул руки и кинулся на шею дорогому тестю. Мошэ с кислым видом подставил ему щеку. Он еще не совсем простил Сандро за побои дочери, и если бы тот слезно не попросил его приехать и помочь в одном деликатном деле, никогда бы не приехал.

Он представил тестю Гию. Бригада, которую возглавлял этот угрюмый законник с запавшими глазами, входила в так называемую «каширскую» группировку, которую возглавляли двое русских, выходцы из Каширы. В войне кланов каширские придерживались строгого нейтралитета. Гия был правой рукой одного из братьев. Раньше он порой выполнял поручения по выбиванию долгов из нерадивых клиентов и отпугиванию чересчур настырных кредиторов.

— Мир вашему дому и всему ходу воровскому, — с улыбочкой сказал Фраэрман традиционное зековское приветствие и, протянув руку Гие и, пожав ее, поцеловал его в щеку. Затем он подал руку парню, стоявшему справа от него. Затем стоявшему справа от правого. Затем еще одному. Так он пожал одиннадцать конечностей, принадлежавших молодым, самоуверенным, стриженым мужчинам. Почти у каждого из них был пистолет. У двоих были компактные автоматы.

— Орлы, орлы у тебя, — одобрительно засмеялся Мошэ, обнажив белоснежные, отполированные американскими дантистами зубы. — Есть кому защищать демократию в России.

— Как раз об этом и пойдет разговор, — услужливо вставил Сандро, — у нашего Гия встал очень крепкий интерес к защите демократии.

— Вот откуда этот интерес встает, оттуда его и полезно выдергивать. Ты что, в политику на старости лет ударился? — засмеялся Мошэ.

Когда он вошел под навес и опустился на пластмассовый стул, который подставил ему один из уркаганов, на горизонте замаячил официант.

— Неси шашлык, если собака была не очень старая, — бросил ему Гия.

Тот кинулся исполнять приказание.

— Сейчас кругом политика, — сказал Гия, присаживаясь рядом с ним за стол. Его приближенные заняли тот же стол и еще один поодаль, — куда ни плюнь угодишь в какого-нибудь политического деятеля. В связи с этим я и пригласил вас, Мошэ…

— Ты же знаешь, что я политикой не занимаюсь, — отозвался Моисей Лазаревич, пожевывая веточку тархуна. — Я — чистый человек искусства, немного бизнесмен, ну а то, что я сижу в Думе — это чисто номинально, ради зарплаты, ну и неприкосновенности, на случай если какой-нибудь писака что-то такое откопает. И вообще. Неприкосновенность, она, брат, никому не помешает.

— Ну что же, — пожал плечами Гия, — если сорок миллионов баксов для тебя не деньги, тогда посоветуй хотя бы кому их передать, чтобы помог…

— Эге, а при чем тут сорок миллионов? — живо насторожился Мошэ.

— Ровно такую сумму должна получить одна политическая партия на подкуп голосов своих козлов-избирателей… — пояснил Сандро.

— Ну где там мой шашлык? — крикнул Гия официанту.

Тот кинулся к мангалу и через минуту вернулся, неся дымящуюся тарелку с мясом, посыпанным зеленью с луком.