В дверь номера постучали, Эсмира пошла открывать. Рантик продолжал говорить, и вдруг с удивлением заметил, что супруга задом пятится из прихожей, а в комнату следом за ней входит Тигран Мурадян собственной персоной, держа трубку возле уха. По пятам за ним вошли двое плотных спортивного вида брюнетов с одинаково скошенными, переломанными в боях носами. Это были братья Арутюн и Саркис Аракеляны, одни из лучших боевиков бригады, державшей основные торговые центры города.

— А! Разыграл, разыграл! — расхохотался Тигран, указывая на изумленное лицо своего бухгалтера.

Братья Аракелян молчаливыми атлантами подперли дверь и стены, а Мурадик расцеловался с Рантиком и его женой и присел в кресло. Он рассказал, что его выпустили в отпуск на десять дней за хорошее поведение. Лицо его было бледным, но его невысокое плотное тело было столь же сильно, как и прежде. И его темные глаза имели тот же взгляд, глубоко прячущий его истинные мысли.

— И как же это вы, ребята, допустили, что братва друг друга перестреляла, переложила, перевзрывала?

— Ой, это какой-то ужас! Кошмар! — заголосила Эсмира. — Что я тут пережила, ты себе не представляешь! И каждый день, каждый день — то одного пристрелили, то другого взорвали, то на этот дом налет, то там поджог! Слушай, я Рантику говорю, давай уедем к нам в Ленинакан, там хоть считается зона военных действий, но гораздо спокойнее, чем в этом сумасшедшем городе.

— Вот! — Тигран воздел указательный палец к потолку. — Слушайся свою жену, Рантик, она у тебя мудрая женщина.

— Мурадик, что-нибудь выпьешь с дороги? — спросила Эсмира и обратилась к громилам: — Ребята, и вы тоже садитесь, что стоите, как бедные родственники? Мы же все одна семья.

— Ничего, постоят, они на работе, — прикрикнул Тигран, и Саркис, который собирался уже сесть на диван, вновь угрюмо выпрямился и облокотился о дверной косяк.

— Почему я к тебе пришел. Рантик? — задал вопрос Тигран, и сам же себе ответил. — Потому что ты — моя правая рука. В этой комнате бьется сердце моей бригады. Сердце гонит кровь венам, а финансы — кровь любой организации. Выпей кровь — и любое живое существо умрет. Поэтому все на свете так ненавидят вампиров.

Он посмотрел на Рантика долгим, внимательным и мудрым взглядом и сердце Булгахтера екнуло.

— Скажи, как по-твоему, сколько у меня на сегодняшний денег? — осведомился Тигран.

— Ты задаешь очень странные вопросы… — засмеялся Рантик. — У тебя много денег. Очень много. Хотя такие темы обсуждать в присутствии посторонних…

— Эти мальчики для меня не посторонние. Они за меня любого порвут, — уточнил Тигран. — Итак, сколько же у меня денег.

— Вай, Мурадик, как он может так вот прямо сказать? — кинулась на защиту мужа Эсмира. — Он же должен все взять, посчитать, там сальдо-бульдо…

— Слушай, я же не прошу с точностью до рубля. Ты мне скажи с точностью плюс-минус две трамвайных остановки: у моей братвы в общаке сколько сейчас бабок? Миллион баксов есть?

— Ой, ну что ты, Тигран, конечно, есть! — воскликнул Рантик, то бледнея, то краснея в зависимости от того в жар его бросало или в холод.

— А сто миллионов есть?

— Ой, нет, конечно же нет! Откуда у нас такие деньги. Их меньше, гораздо меньше…

— Так, а два миллиона есть?

— Ну конечно, но для того, чтобы сказать тебе точнее, я должен посидеть денек-другой, прикинуть балансы…

— Ну так вот, а я тебе скажу точно, сколько у меня денег есть. Эта сумма состоит из трех букв. На ХЭ начинается, на Й кончается. У меня ни х…я нету, Рантик! — И Тигран продемонстрировал размер своего локтя. — Я, конечно, очень извиняюсь перед дамой.

— Ну что ты говоришь такое! — заголосила Эсмира. — С чего тебе такое в голову пришло? Ты мне как брат, и вдруг ты мне такую вещь говоришь… — Она зарыдала.

— Может, быть, конечно, я ошибаюсь, — сокрушенно покивал Тигран. — Но я проскочил к Айзенблюму, и он мне сказал, что с возвратом ссуды ты тянешь и проценты не платишь уже с полгода. А в мэрии мне сказали, что стройку спорткомплекса ты так и не проплатил, хотя мэрия обещала нам за него по окончании строительства выплатить чуть ли не 5 миллионов баксов. Деньги, которые ты собираешь с точек, растворяются в воздухе, и мои мальчики ходят голодные. И куда же деваются эти деньги? Живешь ты не очень богато, значит, делаю я вывод, либо ты скупаешь брильянты, чтобы драпануть, либо латаешь дыры, чтобы водить меня за нос и дальше.

— Клянусь тебе, это не так! — взмолился Рантик. — С деньгами у нас все в порядке, просто я допустил их некоторое распыление, разброс инвестиций в разные долгосрочные проекты, но если ты требуешь, я их немедленно начну собирать…

— Но долго меня водить за нос тебе никогда не удавалось… — продолжал Тигран, словно не слыша его, — и тогда ты решил устроить большую мясорубку, чтобы замести следы и перетасовать всю колоду. Разумеется после такой драки все пострадают. И тогда в Ростове появляется мужик, который договаривается с местной братвой об ограблении грузовика с наркотой. Так в деле появляется вот эта фотография очень нехорошего человека, а к тому же еще и азербайджанца, Мирза-ага. Вот эта фотография. — Он вынул из кармана ксерокопию фотокаротчки. — Здесь даже пояснение есть: слово «получатель». Но Бурый оказался более предусмотрительным парнем. Он дотумкал сфотографировать своего щедрого заказчика скрытой камерой. И так на свет Божий появилась еще одна фотокарточка. Вот она. И еще одна. И еще. — И Тигран Мурадян выложил на стол словно козыри серию фотографий, на которых в человеке в очках легко можно было узнать Гранта Меновазяна. — Они обошлись нам в очень большую сумму. Примерно в полтора раза дороже, чем ты заплатил за нападение на машину. И еще пришлось приплатить за экспертизу вот этой фотки, над которой поработали лучшие графологи МУРа. — И Рантик показал фотографию Мирзы с подписью. — Эти светилы установили, что написал ее человек явно не русский, поскольку безграмотный русский, конечно, мог бы сделать в одном слове три ошибки, но забыть поставить в конце этого слова мягкий знак мог только человек, который подобные слова со смягчением на конце произносит без смягчения. Словом, как говорится в старом анекдоте, «Дэти, запомнитэ, слова «вилька» и «бутилька» пишутсья бьез мягкому знаку, а «сол» и «фасол» с мьягкому». — Тигран довольный каламбуром, оглядел присутствующих, но никто его шутке не улыбнулся. Может быть, потому, что в руке его неожиданно появился пистолет, большой вороненый ствол немецкого производства, фирмы «Вальтер», оружие гестапо еще военных времен, любимая игрушка Тиграна. И он стал задумчиво накручивать на ствол глушитель.

— Отчего-то эксперты сошлись на том, что автором этого слова «палучатил» была женщина с довольно твердым характером, кстати, несколько осложненным приступами истерии, которые ей весьма часто докучают. Ну и еще одно — они разобрали все буковки до единой и сходятся на том, что эта женщина училась писать не на русском языке, а на другом. И почерк у нее выработался во время писания совершенно иного алфавита. Ни русского и ни латинского. А специфически кавказского и предположительно грузинского. Или армянского. — Тигран развел руками. — Кто это может быть, Эсмира, как по-твоему?