– Понимаю, – кивнула Анабелла, – но сердце разрывается при мысли о том, что Босуэлл умрет на чужой земле и будет похоронен в одинокой безымянной могиле. А королева? Что будет с королевой?

– Думаю, Морей, почувствовав, что бразды правления в его руках, поместит единокровную сестру в место более гостеприимное, чем замок Лохлевен. Он хитрый коварный дьявол, однако его всегда чествовали как принца, каковым он и стал бы, если бы не незаконное рождение. Но Мария Гиз вырастила его вместе со всеми бастардами своего мужа Якова V. Он воспитывался в Стерлинге с Марией, до ее отъезда во Францию. И всегда любил сестру, хотя ее поведение его возмущало.

Но у Марии был год, чтобы поразмыслить над своим положением. Ее брату Джеймсу не следовало думать, что он может заставить ее склониться перед его волей. Отнесись он к ней с большей добротой, помести в место, подобающее ее статусу, и позволь видеть маленького сына, мог бы избежать того, что случилось потом.

В первые дни заключения Мария несколько раз обращалась к парламенту с просьбой предоставить возможность объяснить ее действия. Но парламент, следуя указаниям Морея и его приспешников, объявил Джеймса Хепберна, графа Босуэлла, виновным в убийстве Генри, лорда Дарнли, хотя доказательств этому не было. Они также объявили законную королеву соучастницей убийства, используя поддельные документы, которые достали из серебряного ларца королевы, в качестве доказательства ее вины. Даже достигнув своей цели, они не упустили возможности мучить пленницу, и это было серьезным просчетом.

С Марией обращались ужасно. Ее заперли в двух комнатах на третьем этаже замка Лохлевен, где было холодно и темно. Она никогда не оставалась одна. Ее передвижения были строго ограниченны, и за ней наблюдали день и ночь. У нее не было духовного утешения. Отчаявшаяся и обозленная, она отреагировала быстро и непродуманно.

И поскольку рядом не было Джеймса Хепберна, способного охладить ее разгоряченную голову, Мария совершила дерзкий побег из островной тюрьмы. Не успела она высадиться на материке, как сторонники стали стекаться под ее знамена. Она объявила незаконным свое отречение, заявив, что ее принудили к этому. Она – истинная королева Шотландии и отнимет трон у тех, кто украл его у нее и прикрывается малолетним королем, чтобы оправдать свои действия.

Морей был в бешенстве, но знал, что его сестра не тактик. Без Босуэлла, умевшего планировать сражения, она наверняка ошибется. И ошибка будет стоить ей не только свободы, но и Шотландии. Навсегда. Он решал, что делать, а Мария тем временем пересекла Фёрт-оф-Форт. Морей знал, что у нее два выхода, если она хочет вернуть трон. Она может пойти маршем на Эдинбург с постоянно увеличивавшейся армией, вынудит парламент созвать внеочередную сессию и представит на суд свое дело, чтобы вернуть трон законными средствами. Или может бежать в неприступный замок Дамбартон на западе и ждать, пока ее войско еще увеличится, прежде чем отнять трон силой.

Морей знал, что сестра неглупа, но знал также, что ею управляют эмоции, а не разум. Решительный отказ парламента позволить ей приехать в Эдинбург год назад все еще не дает ей покоя. Она не поверит парламенту, который уже один раз презрел ее просьбы. Мария Стюарт направится в Дамбартон. Граф понял это и строил свои планы.

Он встретит ее армию, прежде чем она сможет достигнуть укрытия в замке.

У Морея было меньше войск, чем у сестры, но его солдаты были лучше обучены.

Он расставил людей по дороге в деревню Лэнгсайд, разместив их за густыми высокими кустами, росшими по обочинам. Когда войско Марии маршировало по дороге, его мушкетеры стали стрелять из-за кустов. Вскоре превосходящие силы Марии, лишенные настоящего командира, рассыпались в беспорядке и сбежали с поля боя. Со своего наблюдательного пункта на вершине ближайшего холма королева видела все. Ее наконец убедили бежать.

Позже, в середине мая, стражник на башне замка Дун увидел на дороге небольшой отряд всадников. Когда же подъехали ближе, он отметил, что они, хоть и вооружены, не кажутся враждебно настроенными. Они галопом проскакали по мосту во двор. Тот, кто был впереди, окликнул слугу, стоявшего у открытой двери:

– Передай хозяину, что королева просит убежища!

Потрясенный слуга повернулся и бросился в замок, где все передал хозяину, который вместе с семьей обедал за высоким столом.

Граф вскочил и, спустившись, поспешил приветствовать королеву, которая по-прежнему сидела в седле. Он отметил, что она выглядит уставшей и измученной.

– Мадам, – поклонился он, – добро пожаловать в замок Дун.

– Солдаты Морея гонятся за мной, милорд. Уверены, что можете принять меня?

– Вы моя королева, – услышал Дун собственный голос. Иисусе! Он с ума сошел?!

Но тут рядом появилась Анабелла:

– Зайдите в зал, мадам. Вряд ли вы сможете долго оставаться с нами, но для нас большая честь принять вас. Сейчас подадут горячий обед и вино. – Она присела перед королевой и взглянула на стоявшего с разинутым ртом конюха: – Позаботься о лошадях.

– Заходите в зал, – повторил граф вслед за женой.

Королева с благодарностью опустилась на стул с высокой спинкой, стоявший у очага. Ей немедленно принесли вино.

– Это было настоящее несчастье, – произнесла она, не дожидаясь расспросов. – Аргайл – скверный военачальник. Его войска разбежались, хотя у Морея были гораздо меньшие силы. Нам требовалось военное искусство моего мужа, но Босуэлла нет. Он сбежал…

Анабелла увидела, как пальцы королевы судорожно сжимают ножку кубка.