Шрифт:
– Я хочу с ним проститься! – гневно закричала женщина.
– Прощайтесь! – Ратибор внимательно смотрел на людей, задумчиво поглаживая свой камешек. Надя подошла к Дмитрию, решительно взяла его за руку.
– Пойдем! – он тряхнула головой, золотые волосы рассыпались по плечам, глаза источали силу и боль. Девушка и правда стала похожа на средневековую колдунью. Потрескивает сырая поленница, от едких клубов дыма слезятся глаза, сухие, горячие губы шевелятся, произнося слова молитвы, и темные очи горят яростным огнем. Ничего не изменилось. Сотни лет цивилизации ухнули в бездонную яму безвременья, не оставив следа в душе человеческой!
– Времени мало. – напомнил колдун.
– Пошел к дьяволу! – огрызнулась женщина. Они вышли в коридор, яростно хлопнула дверь.
– Ведьма! – ухмыльнулся мальчик, и допил плещущийся в стакане алкоголь.
Штрудель задумчиво смотрел вслед ушедшим людям.
– Уважаемый, Ратибор! Вы обещали мне помочь с разгадкой символов!
– Фены – очень странные! – покачал головой ребенок. – Готовы пойти на смерть ради истины. Изволь! – он бросил косой взгляд на листок, плотно сомкнул веки, шептал непонятные слова.
– Раз-два! Слог пустой. Тайну знаков мне открой.
– Пять-шесть. Знаков нет. Здесь вопрос, а там ответ!
Над листком в воздух поднялось сизое облачко дыма, Сорокин испуганно вскрикнул.
– Закрой глаза! – крикнул лейтенанту мальчик, тот послушно сомкнул веки.
– Раз-два! Слог пустой. Тайну знаков мне открой.
– Пять-шесть. Знаков нет. Есть вопрос и есть ответ! Повторяй за мной, историк! – колдун властно крикнул профессору.
– Раз-два. Слог пустой. Тайну знаков мне открой… – севшим голосом бормотал ученый.
Облачко сгустилось, солнечный луч, льющийся сквозь окно, впился в него, его цвет тотчас изменился на изумрудно-зеленый. Сотканная из крупиц света, красок, тьмы и пустоты выплыла яркая радужная картинка. Она была блестящей, отчетливой, как объемное изображение в стереокино. Штрудель отшатнулся, но раскрыл воспаленные глаза еще шире. Он едва слышно бормотал глупую детскую считалку.
– Пять-шесть! Знаков нет. Есть вопрос, и есть ответ… есть вопрос и есть ответ…. Есть вопрос и есть ответ!
Воскресное ранее утро. Кабинеты следователей закрыты, опечатаны, но в соседнем помещении шел нескончаемый ремонт, в центре зала возвышались сколоченные козлы, стены пахли гипроком и свежим мелом, пол заляпан белыми каплями, в углу набросаны рулоны стекловаты, куски ломкого пенопласта. Тем не менее, казенный диван оказался покрыт белой простыней, и вид имел вполне пристойный. Свозь широкие окна вливался яркий солнечный свет, рыжие полосы играли на мутном стекле.
– Никогда не думала, что это может случиться именно так… – жарко шептала Надя. Ее пальцы судорожно впивались в мускулистую мужскую спину, горячие губы стали мягкими, влажными, податливыми.
– Я тоже… – Дмитрий целовал ее рот, и не мог остановиться. Диван жалобно скрипнул под тяжестью людских тел. За окном восторженно пели птицы, новый день властно накрывал город палящей шапкой летнего зноя. Из глаз женщины теки слезы, вкус соленой горечи крыл бархатную кожу. За стеной требовательно звонил телефон, но влюбленные этого не услышали. Они превратились в единое целое, обнаженные тела бессовестно оглаживали солнечные лучи, от их прикосновений было жарко, сквозь поры выступили капельки пота, похожие на прозрачные слезинки.
Затем все стихло. Наступила тишина. Звенящая, пустая и немного страшная. И вместе с ней, в сердца людей неумолимо вползала тревога, словно опасная ядовитая змея.
– Мне кажется, что я сплю… – прошептала Надя. – Зеленая Страна, одомиты, колдуны, летопись эта… И удивительный мальчик, с голубыми как васильки глазами, и каменным сердцем. Когда я смотрю на него, мне почему то хочется плакать.
– Ратибор только выглядит как ребенок. Он старше любого из нас. – Дмитрий поцеловал девушку в уголок рта, поднялся с дивана, надел футболку.
– Все равно! – она упрямо махнула головой. – Ты видел, как ему понравился трамвай?! А на футболки с мышонком он смотрел восхищенным глазами. В нем сохранились крупицы невинной детской души.
– Как и в каждом из нас. – улыбнулся Рослов.
– Чудно слышать это бывала мента с расплющенным носом.
– Ради тебя я сделаю пластическую операцию.
Надя кинулась ему на плечи, покрыла лицо горячими поцелуями.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, слышишь?!
– Все будет хорошо. Это как военная командировка. Я дважды ездил в Чечню, и оба раза вернулся целым и невредимым. Я вернусь, обещаю! – он быстро провел пальцами по ее лицу, как бы запоминая милые черты. – Ты – очень красивая, Надюша… У нас еще вся жизнь впереди. Пора!