Шрифт:
— Не реви, как медведь в голодную зиму… Думаешь, я сам того не понимаю…Надо терпеть! Надо и всё!.. Эх, Тимофей Ильич, Тимофей Ильич!
Ермолай скорчил такую мину, будто съел кислые-прекислые щи.
— Я уже сам замаялся… Устал… А помнишь, — продолжил Сотников, — ты меня сызмальства на охоту брал? Я тогда шалопаем ещё тем был!.. Вернусь, давай на мишку голубого сходим, а?
Безрадов согласно кивнул головой.
Отряд уехал, и комендант отправился искать Огонькову. Нашёл её на северо-восточном валу.
— Ну что, получается? — сухо спросил Безрадов.
— Выйдет, — с вызовом ответила Мила.
Она только что огрела своей знаменитой тёсаной палкой двух нерадивых мужичков. Эти засранцы стали хитрить: в засыпанном участке не уложили бревна. Поленились.
— Всыпать им розг! — гаркнула она солдатам.
— Сколько?
— Каждому по десять. А потом, коли не хотят, чтобы комендант проведал про их хитрости, переделают тут всё. Уразумели?
— Да, матушка…
Подошедший чуть позже Безрадов уже смотрел, как перекапывают участок вала и тягают к нему бревна.
— Вот и отлично… Вот и отлично… — бормотал он. И повернувшись к Миле, добавил: — Вечером зайди ко мне.
Мила кивнула головой и отправилась за южную стену. Она решила ещё раз посмотреть там ход работ.
Медленно возятся, — ворчала она. — Лучше, наверное, людей отсюда перебросить на строительство головного вала. Оттуда и основная угроза. А уж к лету займёмся и «огородиками».
— Да, так, пожалуй, и сделаем, — привычка говорить сама с собой появилась совсем недавно. — Оно и верно будет.
По дороге её догнал десятник Мирон Снегов, парень бесхитростный, но весьма исполнительный.
— Дело какое? — спросила урядница.
Тот кивнул…
2
Егор Хватов, приказчик братьев Молотовых, сам напросился на то, чтобы его отправили в Вертышский Острог. У него была возможность обустроиться в Молотовке, но из-за нежелания находиться так близко к своим хозяевам, он добился того, что его направили в крепость. Здесь он довольно быстро обтесался и вскоре дела Молотовых в этой части аллода заметно поправились. Егор смог легко найти общий язык со стареющим комендантом (тот уж о покое помышлял и был не прочь решать дела через «орликов») и захватил подряды по снабжению Острога. А после прихода Огоньковой, ещё и подряды по обустройству крепости. Урядницу он «взял» исполнительностью и верностью своему слову.
Сам Хватов во всём этом имел свой интерес. Он умудрялся так ловко прокручивать дела, что комар и носа не мог подточить. Получал, как говориться, и от наших, и от ваших. Но на всякого мудреца…
— Где он? — Огонькова смотрела на Мирона таким взглядом, что ещё чуток и воспламенит.
— Да вон сидит… плачется…
Мила налетела на Хватова, как коршун.
— Ах, ты ж сволочь! Скотина безродная!
Егор закрылся руками, памятуя, что Мила в своём гнева лупит длинной палкой всех неугодных.
— Рассказывай, не то… не то…
Хватов упал на колени и зашептал:
— Матушка, не губи… Не губи… Попутал меня…
— Не ной! Говори, как есть! Не будь ты первым моим подрядчиком, не сносить тебе сейчас головы!
— Попутал… попутал…
С полминуты Хватов ещё причитал, а потом всё же рассказал, как было дело.
Каким-то непонятным образом, он связался с племенем белых орков. Договорился с ними о покупке пушнины…
— Наивный дурак, — жалобил сам себя Хрипунов. — Хотел подешевле. Семейка Стрелок в последний раз уж слишком цену загнули за рысьи шкуры. А эти ублюдки, эти морды толсторылые, обещали мне десять тюков в обмен на… на…
— Ну? На занавесочки в горошек?
Хватов залился слезами. Кто-кто, а Мила уж знала в них толк. Слёзы Егора были самыми, что ни на есть настоящими.
Воровали в остроге все, даже комендант, и это уряднице давно было известно. Но к этому она уже привыкла, хотя коли прознавала про обман, била палками не разбирая ни чинов, ни возрастов.
— Оружие… мечи, секиры, щиты… Из обоза взял…
— Которого? Когда?
— Третьего дня, что по Вертышу прибыл…
— Это в том обозе с амуницией? Ах, ты ж гнида! Ах, ты ж… Взял подряд, а сам дуришь?
Мила не сдержалась и огрела Хватова палкой.
— Я не всё им дал… Только малую часть.
— И что дальше? Обманули?
— С-су-у-ки-и-и, — зарыдал Егор.
Мила посмотрела на этого уже седого человека. Короткая бородка, волосы зализанные наперед по старой столичной моде (так теперь только на окраинах делают). Чуть крючковатый нос, серые глубокие глаза… В чём-то Хватов был симпатичен. А, главное, понимал «причуды» Огоньковой с полуслова. А тут так намудрил!
Старый дурак! Богатства захотелось!